Кстати, он выяснил о зеленоглазой сучке еще больше. Неоспоримые факты. Ничего она ему не сделает, иначе не видать ей не только Верховенства, о котором мечтает, но и сама жизнь повиснет на волоске. Погорячилась она тогда с воздействием. Оно и понятно, старый любовник и деловой партнер. Интересно, как она собиралась забирать найденное золото? Вокруг стражники, обязательно хоть один Следящий. Сорвалась женщина, не подумала. Эх, найти бы её связь с грабителями! Они её кинули, вот и разнервничалась. Красота!
Следящий За Порядком любил свою службу, а в ней особо - раскрывать преступления. Чем запутанней дело, тем больше гордости, когда его разгадаешь. Наказание его почти не волновало.
Глава 17
Утром, за несколько миль до стен Ольвии, беглецы выехали на широкий мощеный тракт, один из пяти ведущих к порту. Борки побежали веселее. Леону пришлось пересесть с единорога на козлы второй телеги. Везти повозку на привязи стало неприлично. Большие караваны и одиночные повозки в обоих направлениях встречались все чаще и чаще.
Тяжкие раздумья "как миновать таможню" разрешились сами собой:
- Сворачиваем! - скомандовал Чик, показав на расположенный неподалеку трактир с большой вывеской "Веселый таможенник". Перед ним на обширной поляне стояли три каравана из четырех - пяти крытых повозок.
Из местного опыта он знал, что взятки здесь берут не хуже, чем в России, а из земного участия в контрабандных махинациях вынес, что договориться с таможней удобней заранее, через посредников. Тем более, что две крестьянские телеги среди добротных купеческих кибиток так и напрашивались на досмотр.
Охранять груз остался Леон, остальные зашли в большое здание трактира.
В обеденном зале было шумно и тесно. Витали аппетитные запахи шашлыка вперемежку подгоревшим жиром, доносившиеся из дальнего открытого очага с тремя тушами ягнят на вертеле. Дым уходил в большой кирпичный дымоход.
Ягненок на вертеле наверняка фирменное блюдо, ранее Чик с таким не стакивался. Чистый Голливуд. На секунду мелькнула мысль о доме и пропала. Надо заниматься делом, а не пустой ностальгией.
Чего скрывать, теперь он тяготился Грацией. Стыдился, но ничего не мог поделать. С ней было скучно. По ночам она донимала вопросами, общий смысл которых сводился к извечному: "Ты меня любишь?". Ответ типичный: "Ну конечно!". Прекрасно видела его охлаждение и страдала. Не плакала, так как однажды Чик из-за её слез перелег в другой конец шатра. В отместку, для повода к ревности, Грация стала уделять внимание Андрею. Но в последние дни они весело болтали уже не из злости на Чика. Ей действительно стало интересно - нашли общие темы. Чик не интересовался о чем. Ревновал, больше по старой привычке, и в то же время радовался. Все-таки чувствовал перед ней вину. По-сути она спасла его из рабства, потом влюбилась, а он… в ответ спас её, чем гордился, но и поддержал чувство, дал надежду. Влюбился, если ту страсть можно назвать любовью, а в итоге бросил. Как всех женщин до неё.
Поболтав день с Андреем, Грация возвращалась и признавалась в любви, требуя ответного признания. Сексом не занимались. В шатре со спящими товарищами неудобно, а иную активность Чик не проявлял и Грация стеснялась настаивать. Она-то понятно: природная скромность со строгим воспитанием не позволяли и собственная горячая страсть угасла в ответ на охлаждение любимого, но себя-то Чик не узнавал. Точнее с неудовольствием узнавал себя прежнего - так вел себя на Земле перед расставанием с очередной пассией. Тогда спасала активность самих баб или изрядная доза алкоголя, сейчас просто спали рядом.
Шесть дней это много для размышления в одиночестве, на пару с верным Воронком. Многое передумал в непривычном безделье и, кажется, многое понял.
С трудом нашли маленький свободный столик в самом углу. Как только разместились втроем на двух коротких лавках, подскочил официант. Чику пришлось почти кричать, перекрикивая галдеж толпы купцов и охранников:
- Два кувшина Ольвийского прошлогоднего, один с собой, четыре порции вашего ягненка, одну в горшке, и всего остального для усталых купцов, - покосился на Грацию, - и фруктов. Да! Во дворе две повозки, животные голодные. Пошлите кого-нибудь накормить.
- Придется подождать пару статеров, господа купцы, смотрите сколько народа, - предупредил молодой разносчик, - о караване не беспокойтесь, позаботятся, - сказал и исчез.
- Ой, - забеспокоилась Грация, - а там Леон один! Они ничего не сделают?
Андрей с Чиком одновременно посмотрели неё. Чик удивленно, Андрей иронично:
- Видишь ли, красавица, видимо ты всю жизнь прожила в селении, - отвечал преувеличенно серьезно, - Поверь прожженному путешественнику так открыто, при свете дня, в присутствии кучи других купцов - не грабят. Хочешь, расскажу тебе, как разбойники нападают на караваны?
Грация уловила иронию:
- Почему ты всегда надо мной смеешься! - возмутилась и обиженно отвернулась.
"А чего же ты с ним целыми днями болтаешь! Веселишься", - язвительно подумал Чик, - "Давай, Андрюша, действуй активней, сними с меня этот груз", - и немножко устыдился. Совсем немножко. И совсем чуть-чуть приревновал.
Долгожданный посредник подсел к ним в конце трапезы.
Ягненок, как оказалось, был замочен в вине. Нежнейшее мясо. Запеченный - копченый на открытом огне, с неизвестным острым соусом под неплохое терпкое вино - пальчики оближешь! Сытое расслабленное довольство растекалось по телу, как вдруг в шумной суете забитого под завязку зала рядом со столом возник неприметный молодой человек в обычном дорожном плаще.
- Да хранит вас Меркурий! - доброжелательно произнес он - Господа купцы желают небольшую услугу? - и доверительно улыбнулся. Голос прекрасно подстроился под шум, хорошо слышался и то же время был тихим.
- Да хранит тебя боги, - ответил Чик, - присаживайся. Я не могу как ты, мне приходится кричать.
Андрей сдвинулся к стене и молодой человек сел.
- Те великолепные телеги с богатым шатром и прекрасными дорожными плащами… ваши? - неопытный Леон не купил в селении тент, поэтому приходилось укрывать груз чем придется.
- Боле того, - согласился с ним Чик, - они произведения самобытного искусства. Наши.
Парень чуть опешил, оценил шутку и открыто улыбнулся:
- Приятно иметь дело с умными людьми, - польстил он, - и, как я понимаю, искусство не нуждается в унизительном таможенном досмотре?
- Совершенно верно. Сколько.
- Десять гект с каждого экземпляра, - не меняя улыбки, ответил посредник.
- Однако! - возмутился Андрей.
- Позволь небольшой вопрос, - Чик воспринял несусветную цену с видимым спокойствием, - как называются подобные трактиры с вкуснейшей бараниной на остальных дорогах в прекрасную Ольвию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
