Уже в течение нескольких секунд в листве слышался едва уловимый шелест, но опытное ухо вождя подметило бы его, если бы он не был поглощен разговором с молодой девушкой.
Вдруг ветви мгновенно раздвинулись и несколько человек, приведенных Степной Волчицей, бросились на вождя, опрокинули его на землю, прежде чем он успел опомниться от неожиданного нападения, и крепко скрутили его.
— Сумасшедшая! — вскричал Серый Медведь.
— Да, да, сумасшедшая! — повторила женщина прерывающимся голосом. — Наконец-то я дождалась мести! Она в моих руках! Благодарю, — обратилась она к двум-трем сопровождавшим ее людям, — теперь я покараулю его; он не уйдет, не бойтесь.
Три человека ушли молча; хотя в одежде индейцев, они скрывали свое лицо под плотными масками из ягуаровой шкуры, и не было никакой возможности узнать их.
На вершине пригорка теперь осталось всего три лица: Цвет Лианы, Маргарет и Серый Медведь, который с глухим стоном силился порвать узы.
Волчица пожирала глазами врага, лежащего у ее ног, и в ее взоре блистала невыразимая радость.
Цвет Лианы стояла неподвижно возле вождя и глядела на него задумчиво и грустно.
— Да, — говорила Волчица с выражением удовлетворенной ненависти, — рычи, пантера, грызи свои узы, которых не перегрызешь, наконец ты в моих руках! Теперь моя очередь терзать тебя, отплатить тебе за те страдания, которые ты причинял мне. О! Никогда я не отомщу тебе сполна, тебе — палачу всего моего семейства. Бог справедлив! Око за око, зуб за зуб, подлец!
Она подняла с земли упавший кинжал, который лежал у ее ног, и стала колоть его по всему телу.
— Отвечай, говори, слышишь ты, как холод стали проникает в твое тело? — продолжала она. — О! Я хотела бы убить тебя тысячу раз, если бы можно было наносить тысячу смертей в одно и то же время!
Вождь презрительно улыбнулся. В порыве бешенства Волчица занесла над ним кинжал, но Цвет Лианы перехватила ее руку.
Маргарет обернулась, словно тигрица, но, узнав девушку, выронила оружие из трепещущих рук, и в лице ее мгновенно отразились кротость и неизмеримая любовь.
— Ты! Ты здесь! — вскричала она. — Бедное дитя, ты не забыла о назначенном мной свидании, Бог прислал тебя!
— Да, — ответила девушка, — Великий Дух видит все, моя мать добра, Цвет Лианы любит ее, зачем так терзать человека, который заменил отца безродной сестре? Вождь всегда был добр к Цвету Лианы; простите его.
Маргарет посмотрела на милую девушку с тупым оцепенением, потом вдруг черты ее лица исказились, и она захохотала пронзительным, порывистым смехом.
— Как! — вскричала она резким голосом. — Ты, ты, Цвет Лианы, просишь за этого человека?
— Он был мне отцом, — просто ответила девушка.
— Да ведь ты не знаешь его!
— Он всегда был добр.
— Молчи, дитя, не проси Волчицу, — мрачно сказал вождь. — Серый Медведь воин, он сумеет умереть.
— Нет, вождь не должен умереть, — твердо возразила индианка.
Серый Медведь усмехнулся.
— Отомщен-то я, — сказал он.
— Собака, молчи! — крикнула на него Волчица и каблуком ткнула ему в лицо. — Молчи — или я вырву твой ехидный язык!
Индеец презрительно усмехнулся.
— Моя мать пойдет со мной, — сказала девушка, — я развяжу вождя, чтобы он вернулся к своим воинам, которые идут на бой.
Она подняла с земли кинжал и встала на колени возле пленника.
Теперь Волчица остановила ее руку.
— Прежде чем освободить его, ты должна выслушать меня, дитя.
— После выслушаю, — возразила девушка, — вождю следует быть со своими воинами во время боя.
— Умоляю тебя, Цвет Лианы, во имя того, что я сделала для тебя, выслушай меня пять минут, — настаивала Волчица. — После, когда я кончу говорить, если ты непременно захочешь освободить этого человека, клянусь, я не буду препятствовать тебе в этом.
Девушка долго смотрела на нее и наконец ответила своим тихим и приятным голосом:
— Говорите, я слушаю.
Глубокий вздох облегчения вырвался из стесненной груди Волчицы.
Наступила тишина.
Только и было слышно, что глухое мычание пленника.
— Ты права, — сказала наконец Волчица грустным голосом, — этот человек опекал тебя, был добр к тебе и взрастил тебя, — как видишь, я отдаю ему справедливость… Но рассказывал ли он тебе, как ты попала в его племя?
— Нет, никогда! —'прошептала девушка с грустью.
— Тогда я открою тебе тайну, которой он не смел открыть… В такую же ночь, как эта, человек, которого ты называешь отцом, напал во главе шайки свирепых воинов на твоего настоящего отца, захватил его со всем семейством, и пока твои два брата по приказанию этого чудовища жарились живые на костре, с твоего отца, привязанного к соседнему дереву, сдирали кожу живьем!
— Какой ужас! — вскричала девушка, мгновенно вскочив.
— А если ты не веришь мне, — продолжала Волчица пронзительным голосом, — сорви со своей шеи мешочек, сделанный из кожи твоего несчастного отца, и ты найдешь в нем то единственное, что сохранилось от него на земле.
Нервным движением девушка сорвала с шеи ладанку и судорожно сжала ее в руке.
— О! — воскликнула она. — Нет, нет, это невозможно, такое зверство немыслимо!
Вдруг она вытерла слезы, пристально посмотрела на Волчицу и вскричала со страшным выражением в голосе:
— Вы-то, вы откуда знаете об этом? Кто вам сказал, тот солгал!
— Я сама присутствовала при этом, — холодно возразила Волчица.
— Вы присутствовали? Вы?! Вы видели эту ужасную смерть?
— Видела. Я была при этом.
— Зачем? — вскричала девушка вне себя. — Отвечайте, зачем?
— Зачем? — повторила Волчица с невыразимым величием. — Зачем? Потому что я твоя мать, дитя!
При этом неожиданном открытии девушка мгновенно изменилась в лице, она будто онемела, глаза ее широко раскрылись, она вся затряслась от нервного трепета. С минуту она тщетно силилась вскрикнуть, потом вдруг разразилась рыданиями и упала в объятия Маргарет, вскричав душераздирающим голосом:
— Моя мать! Моя мать!
— Наконец! — исступленно взревела Волчица. — Наконец ты мне возвращена! Теперь ты моя!
Несколько мгновений мать и дочь, поглощенные собственными чувствами, забыли про весь мир.
Серый Медведь хотел воспользоваться этим случаем, чтобы спастись.
Он стал тихо откатываться в сторону, чтобы достигнуть таким способом края склона.
Вдруг девушка увидела его, подняла голову, как бы ужаленная змеей, и подбежала к нему.
— Стой! — крикнула она.
Вождь замер в неподвижности; судя по голосу девушки, он счел себя погибшим и покорился своей участи с тем фатализмом, который лежит в основе характера индейцев.
