Либеральные группы конституционалистов существовали также в Испании и Италии, причем в Италии они приняли типичный для этой страны характер тайных союзов. Самым влиятельным из этих союзов было общество карбонариев; оно представляло собой иерархическую систему строго законспирированных ячеек, «вент». Карбонарии распространили свою сеть на армию и сделали ставку на военное восстание. В 1820 году либералы подняли военные восстания в Испании и Италии, но потерпели поражение в результате интервенции держав, входивших в «Священный союз». Англия пыталась противодействовать этой интервенции, и, не добившись успеха, вышла из «Священного союза».[1079]
После революций 1820 года общество карбонариев по итальянскому образцу было создано и во Франции, однако мятежи французских карбонариев были неудачны, и общество распалось на несколько тайных союзов. Когда в 1830 году король Карл X предпринял попытку абсолютистского переворота, тайные союзы возглавили восстание в Париже; рабочие и ремесленники, страдавшие от экономического кризиса, поддержали восставших, а многие офицеры, недовольные уменьшением жалования, перешли на сторону народа. В результате победы революции 1830 года была принята новая конституция, расширившая права Законодательного собрания; по этой конституции контингент избирателей, хотя и увеличился, но составлял лишь 2,2 % от взрослого мужского населения. Таким образом, программа либералов была отчасти реализована, и политическая система Франции приблизилась к политической системе торийской Англии. «Независимые» радикалы, однако, не были удовлетворены результатами революции, и их тайные общества продолжали инициировать восстания.[1080]
Одним из знаменитых вождей тайных обществ 1830-х годов был Огюст Бланки. Бланки заимствовал у карбонариев сопровождаемые страшными клятвами ритуалы посвящения, раздельное существование «вент», состоящих из 10 человек, из которых только руководитель был связан с вышестоящей «вентой», и так далее. Основанное Бланки «Общество времен года» вербовало членов среди озлобленных парижских безработных и ставило своей целью уничтожение «всякой аристократии». Главная идея Бланки состояла в том, чтобы с помощью небольшого, но хорошо организованного и подчиненного железной дисциплине тайного общества начать восстание – а затем к нему, само собой, присоединятся толпы голодающих парижских бедняков. Сигналом к восстанию должно было стать убийство короля Луи-Филиппа, и в июле 1835 года бланкисты совершили покушение на короля с помощью «адской машины» из нескольких десятков ружей; было убито и ранено сорок человек, но король уцелел, и выступление было отложено. В мае 1839 году шестьсот бойцов «Общества времен года» внезапно захватили парижскую ратушу; они бегали по окружающим улицам и призывали парижан присоединиться к восстанию, но не встретили той поддержки, на которую надеялись. Восстание было подавлено, однако тактическая идея Бланки – создание тайного общества, инициирующего восстание террористическими методами, была взята на вооружение многими революционерами. В политическом отношении бланкисты причисляли себя к коммунистам, но их программа была довольно расплывчатой. После победы революции они собирались установить «диктатуру Парижа», упразднить Национальное собрание, запретить буржуазную печать и некоторое время в целях «воспитания народа» править автократическими методами.[1081]
Одним из новых факторов социальных отношений первой половины XIX века был подъем национальных движений. Как полагает Э. Хобсбаум, национализм был следствием численного роста образованных элит. В прошлом малочисленные элиты владели международными языками, такими, как латынь и французский; с ростом элит появилась литература на национальных языках, и эти языки стали использоваться в университетах, в администрации, в судах и т. д. Этнический маркер разделил образованную элиту многонациональных монархий на национальные группы, и по мере обострения внутри-элитной конкуренции национализм стал одним из ее проявлений.[1082]
В XIX веке националисты были союзниками либералов и радикалов в борьбе с абсолютизмом. Оформившийся союз отразился в понятии «национально-освободительная борьба», которое включало в себя борьбу не только за национальное освобождение, но и за политические свободы. В качестве примеров либеральных теорий прав наций исследователи приводят идеи И. Г. Гердера, Дж. С. Милля, В. С. Соловьева, В. Вильсона, Т. Г. Масарика; в этом ряду особое место занимает Джузеппе Мадзини, бывший не только теоретиком, но и практиком национально-освободительной борьбы.[1083] Идеи и деятельность Дж. Мадзини иллюстрируют конкретный механизм действия диффузионного фактора; они раскрывают механизм революционного процесса, который имел международный характер и происходил не только в странах Западной Европы, но и в России.
С точки зрения идеологической преемственности, Дж. Мадзини был наследником карбонариев 1820-х годов; в молодости он был членом одной из карбонарских «вент». Программа карбонариев была сочетанием национализма и диффузионных либеральных идей, она ничего не обещала народу и не обращалась к нему за поддержкой. Дж. Мадзини научился у карбонариев искусству конспирации, умению организовывать «пятерки» и налаживать между ними связь с помощью шифров и симпатических чернил. Однако вскоре он понял, что заговоры в узком кругу революционеров обречены на провал, и для успеха борьбы надо привлечь к ней народ. Обстановка порожденных Сжатием малоземелья и нищеты итальянских крестьян внушала Дж. Мадзини уверенность, что народ всегда готов к восстанию, что ему не хватает лишь вождей. Таким образом, родилась теория «революционной инициативы» (или «хождения в народ»): образованная молодежь, прежние заговорщики-карбонарии должны были идти в народ и поднимать его на борьбу. «Почему… не идете, неся огненный крест (символ восстания – С. Н. ) из местности в местность, из деревни в деревню? Идите к простолюдинам, поднимайтесь в горы, присутствуйте при трапезе земледельца, посещайте мастерские ремесленников», – призывал Дж. Мадзини.[1084]
Чтобы поднять народ на борьбу, молодежь должна была обещать простолюдинам равноправие сословий и всеобщее избирательное право.[1085] Но Дж. Мадзини не обещал народу хлеб и землю. «Начало ее движения было непосредственное… – писал В. Г. Белинский о революционной буржуазии, – тогда она не отделяла своих интересов от интересов народа… ее ошибка была в том, что она подумала, что народ с правами может быть сыт и без хлеба».[1086] В 1831 году Дж. Мадзини создал из итальянских эмигрантов во Франции и Швейцарии организацию «Молодая Италия». Идея «революционной инициативы» завоевала популярность, и в 1834 году была создана «Молодая Европа», включавшая «Молодую Францию», «Молодую Германию», «Молодую Польшу» (в 1840-х годах появилась и «Молодая Венгрия», а в конце XIX века – «Молодая Босния», «Молодая Турция» и т. д.). Большую роль в революционной агитации играли личные качества Дж. Мадзини – он олицетворял образ вождя, пламенного революционера. «Когда он впервые появился в Марселе, – вспоминал один из сподвижников Дж. Мадзини, – с лицом бледным, аскетичным, но точно озаренным божьим светом, он увлекал своей вдохновенной речью, своим неотразимым энтузиазмом тех, кто его окружал». «Он тем более опасен, – говорилось в донесении полиции, – что неподкупен, фанатичен, готов на любую жертву».[1087] Этот образ позднее был воспроизведен в «Катехизисе революционера» С. Г. Нечаева и в романе Э. Л. Войнич «Овод»; он вдохновлял многих – в том числе и русских – революционеров.
После неудачи первого организованного им восстания Дж. Мадзини в 1837 году приехал в Лондон и при поддержке английских радикалов создал здесь базу для подготовки новых выступлений. В этот период своей деятельности итальянский революционер познакомился с идеями Р. Оуэна и Ш. Фурье о производственных ассоциациях и включил их в свою социальную программу; он писал также о необходимости введения прогрессивного налога и об ограничении права наследования. Однако главного требования крестьян – конфискации и раздела помещичьих земель – в программе Дж. Мадзини не было; он не мог идти на разрыв с либералами, имевшими сильные позиции в освободительном движении.[1088]
В период лондонской эмиграции Дж. Мадзини освоил новый метод революционной борьбы: руководство из заграничного центра посредством тайной шифрованной переписки, а так же ведение пропаганды в Италии с помощью издаваемого в заграничном центре журнала, который тайно доставлялся на полуостров. Таким образом, Дж. Мадзини первым создал инфраструктуру политической «революции извне», основанную на массовой печатной пропаганде, которая стала возможной после создания мощных печатных машин. Используя эти методы, в 1843–1844 годах Дж. Мадзини организовал три восстания в Италии, но все они закончились неудачно. Поднявшим красный флаг группам заговорщиков не удавалось увлечь за собой народ; их лозунги были непонятны для крестьян, думавших главным образом о земле. Между тем в Италии получило распространение умеренно-либеральное движение, его лозунгами были борьба с Австрией, объединение Италии и конституционная монархия с ограниченным представительством высших классов.[1089]
