Итак, весной 1685 года в Москву прибыли ученые греки братья Иоанникий и Софроний Лихуды. При поддержке правительства они открыли еще одну школу — в Богоявленском монастыре.
Позднее под их руководство передали семь лучших учеников Типографской школы. Потом эти два учебных заведения оказались слиты воедино. Зимой 1687/88 года тимофеевское училище прекратило свое существование, а часть его воспитанников продолжила получать образование у Лихудов.
«Выходцы» из Типографской школы с первых шагов лихудовского училища составляли его ядро, наиболее подготовленный материал для дальнейшего совершенствования в науках. По словам того же Б.Л. Фонкича, «уровень преподавания в Типографской школе был, по-видимому, высок. В научной литературе встречаются указания на то, что Николай Семенной, Федор Поликарпов и Алексей Кириллов, проучившись у Лихудов всего два года, оказались в состоянии за очень короткий срок перевести с греческого языка на русский большое и сложное богословское сочинение своих учителей — "Акос". При этом, однако, упускают из виду, что до того, как названные воспитанники Академии попали туда, они в течение четырех лет обучались в Типографской школе, где, по-видимому, прошли полный курс среднего учебного заведения и настолько овладели греческим языком, что смогли сразу же продолжить занятию у Лихудов, которые по прибытии в Москву совсем не знали русского языка»[233]. Остается добавить: в Типографской школе ученики Тимофея могли взойти на несколько более высокую ступень, нежели выпускники среднего учебного заведения. Благодаря наличию в библиотеки книг по философии и богословию, а также в беседах с ректором и самостоятельными усилиями они, видимо, в какой-то степени освоили предметы высшей школы.
К учебному заведению Лихудов, как уже говорилось, добавились те, кто получал образование в медведевской школе при Заиконоспасском монастыре. Да и сами Лихуды со своими учениками переместились в эту обитель, располагавшую значительным книжным собранием[234].
Так в 1687 году произошло объединение нескольких школ. Из них возникла знаменитая Славяно-греко-латинская академия. Специально для нужд учащихся была построена большая удобная палата в Заиконоспасском монастыре. Возможно, учреждая Академию, правительство руководствовалось некоторыми пунктами медведевской «Привилегии». Сурового надзорного органа из нее никто делать не стал. Правда, и столь богатого земельного обеспечения, каким собирались одарить ее при Федоре Алексеевиче, лихудовской Академии тоже не досталось.
Огромная библиотека Типографского училища большей частью перешла в Патриаршую домовую казну. Иеромонах же Тимофей принял почетную должность справщика на Печатном дворе, в которой и пробыл до своей кончины 2 апреля 1698 года. 1680-е годы стали пиком его достижений. Однако и на закате жизни он пользовался уважением, а знания его находили должное применение. Жалованье позволило ему обзавестись личной библиотекой, довольно богатой. Иными словами, судьба этого русского книжника завершилась беспечально.
В Славяно-греко-латинской академии обучались главным образом лица духовного звания и их дети. Уровень образования, которое давала Академия, был весьма высоким для XVII века. Историки спорят: следует ли считать ее полноценным высшим учебным заведением, ведь в XVII столетии она именовалась просто «школы» или «схолы»? Это рассуждение неверно: уже летом 1687 года Богоявленская школа Лихудов именуется в приказных документах «новая Ликия», а в 1693 года учебное заведение в Заиконоспасском монастыре четко названо «акедемией», а не «схолами»[235].
В дальнейшем Академия знала взлеты и падения, но сумела устоять. Она прошла через века, меняя названия и местоположение. Множество блестящих ученых, деятелей культуры и высших лиц нашей Церкви обучались там. Впоследствии ее перевели в Троицесергиеву обитель. На сегодняшний день Славяно-греко-латинская академия носит название Московской духовной академии и представляет собой крупнейший церковный вуз России. А в зданиях Заиконоспасского монастыря в 1992 году возник Российский Православный богословский университет имени святого апостола Иоанна Богослова.
До Петра I, до обвальной вестернизации России, страна сумела великими трудами создать собственную Академию, сделать шаги по самостоятельно проторенному пути просвещения. Но все это в результате поспешных преобразований Петра оказалось на задворках нашей цивилизации.
До петровского правления славяно-латинский «формат» просвещения проигрывал славяно-греческому в условиях естественной конкуренции. И лишь в годы царствования Петра Алексеевича латинская схоластика пришла в Академию, надолго иссушив ее умственную самостоятельность. Академия примет направление, когда-то поддерживаемое Симеоном Полоцким и Сильвестром Медведевым, дух высокой славяногреческой образованности уничтожится в ней надолго…
Слава богу, не навсегда. Пройдут десятилетия, и она воспрянет, и переживет еще творческое возрождение.
* * *
А теперь стоит взглянуть на ученые затеи государя Федора Алексеевича издалека, с дистанции в несколько столетий, и ответить на вопрос: разве не достоин этот монарх в высшей степени почтительного отношения? Его отец заводил училища, но так и не смог организовать дело на постоянной основе. Государь Алексей Михайлович воевал, реформировал русское право и русскую армию, изнемогал от тягот церковного раскола, а потому на просвещение ему просто не хватило сил. Сын же его — молодой, неопытный правитель, — имея не меньше политических и военных проблем, добился успеха.
Именно при Федоре Алексеевиче просвещение на русской почве совершило качественный скачок. Именно при нем сложилась основа для будущей Академии — как материальная, в виде Типографской школы иеромонаха Тимофея, так и теоретическая — в виде «Привилегии на Академию». Последняя хоть и не получила силы государственного документа, но хотя бы обобщила идеи, накопленные в образовательной сфере.
Замысел молодого монарха двигаться сразу по двум путям — славяно-греческому и славяно-латинскому — отражает колеблющийся характер русской культуры того времени.
В наши дни допетровскую Россию часто оценивают как монолит незыблемого консерватизма. Или, вернее, видят в ней муку бесконечных повторений. А это совсем не так. Московское государство развивалось стремительно, динамично. Русская держава времен Василия III, Елены Глинской, молодого Ивана IV и царство эпохи Алексея Михайловича и Федора Алексеевича — две разные страны! Вера та же, язык тот же, пищевой рацион не особенно изменился, а все остальное преобразилось до неузнаваемости. Иная армия, иная государственная территория, иные законы. Иные обычаи вошли в жизнь Церкви, иной вид обрела умственная культура.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
