Читаем без скачивания Петр, Павел и Мария Магдалина - Барт Эрман

Можно предположить, что истории об этих женщинах придумали именно для того, чтобы снять подозрения, будто главные события были выдуманы. Христианские авторы не могли сослаться на учеников Иисуса, как обеспечивших их сведениями из первых рук о тех событиях. Учеников там не было. Но, возможно, там были другие люди, например женщины, которые издали наблюдали происходящее. Другими словами, именно женщины послужили апологетической цели. То есть, возможно, они понадобились, чтобы защитить (значение корня греческого слова «апология») утверждения, ставшие центральными в христианском Символе веры.

Одним из важных аспектов работы историка является то, что для каждого аргумента практически всегда найдется исторически обоснованный контраргумент. В данном случае, если кто-то заявит, что христиане придумали историю о Марии Магдалине и других женщинах, видевших смерть Иисуса, его похороны и пустую гробницу, он столкнется с проблемой. Ведь если христианские авторы хотели придать своим словам историческую убедительность, зачем им было вводить женщин в качестве свидетельниц? Была ли в этом необходимость, ведь тогда о текстах могли с легкостью сказать, что это сплетни старых баб, небылицы, рассказанные глупыми женщинами. Если бы вы были древним автором, которому требовалось подтвердить главный Символ веры, придумывая для этого свидетелей важнейших событий, разве вы не предпочли бы, чтобы ими были мужчины?

Чем не хороший контрагрумент, способный склонить к выводу, что рассказ о Марии, видевшей смерть и похороны Иисуса (и видевшей его после воскресения), является настоящей исторической правдой, которую невозможно сочинить? Но для историка в его работе существует еще один важный аспект — большинству контраргументов можно противопоставить другие контраргументы. Мои студенты любят заниматься их поиском (если их будоражит проблема). Так вот, можно представить себе причины, по которым рассказчик (например, автор Евангелия от Марка) задумал, что именно женщины, поскольку они не были самыми близкими учениками Иисуса, должны стать свидетельницами решающих событий его смерти, похорон и воскресения.

Реалии таковы, что Евангелие от Марка написано почти исключительно о мужчинах и об их поведении в связи с Иисусом, и ни один из мужчин, откровенно говоря, не оказался на высоте положения. Если вернуться к тексту, мы увидим, как римские солдаты насмехаются над Иисусом, истязают и убивают его. А также увидим двух распятых разбойников, которые злословят на него. Там есть и Понтий Пилат, который осуждает Иисуса на смерть, хотя не находит за ним никакой вины. Есть иудейский первосвященник Каиафа и совет старейшин, Синедрион, состоящий только из мужчин, который посчитал Иисуса виновным в богохульстве, хотя ничего такого он не совершил. Там есть саддукеи, с которыми Иисус пребывает в непримиримой конфронтации, и фарисеи, утверждавшие, что миссия Иисуса вдохновлена дьяволом.

Кроме того, там есть его собственные ученики-мужчины — один предаёт его, другой трижды отрекается от него, остальные бросают его, спасая свою жизнь. Это те самые двенадцать мужчин, которые были с Иисусом в течение всего его служения, неоднократно демонстрируя свое непонимание, что миссия Иисуса состоит в том, чтобы умереть на кресте; это те, кого Иисус мог бы упрекнуть за непонимание его учения или его миссии. На протяжении всего Евангелия Иисус говорит этим мужчинам, что он должен отправиться в Иерусалим, принять там страдания и умереть, и если они хотят быть его учениками, то также должны нести свой крест и следовать за ним. И чем они отвечают? Они не раз обсуждают между собой, кто из них самый главный и кто будет играть более важную роль в будущем Царстве. Иначе говоря, они полагают, что, следуя за Иисусом, они придут не к кресту, а к трону.

Кто в этом Евангелии действительно понимает, что Иисус должен умереть? Не двенадцать посвященных, а безымянная женщина, которая умастила его тело как бы для похорон (см.: Мк. 14:3–9). Кто несет крест Иисуса? Не Петр, не Иаков и не Иоанн, а совершено посторонний человек, Симон из Кирены (см.: Мк. 15:21). Кто признает свою веру в Иисуса как Сына Божьего в момент его смерти? Не кто-либо из его учеников, а римский солдат-язычник, стоявший у подножия креста (см.: Мк. 15:39). Кто беспокоится о мертвом теле Иисуса после его казни? Не один из тех, кто был наиболее близок к нему, а дотоле неизвестный и незнакомый человек по имени Иосиф из Аримафеи (см.: Мк. 15:43). А кто был свидетелем всех этих событий? Никто из учеников-мужчин, а несколько последовательниц-женщин, сохранивших верность Иисусу до самого конца и издали наблюдавших за событиями спасения мира (см.: Мк. 15:40–41; 47).

Спасение, которое Иисус принес в мир, не было признано сильными мира сего — пилатами, каиафами и синедрионами. Хотя оно вызвало переоценку ценностей и приоритетов человеческой жизни. Слава пришла в форме страдания, спасение было пронизано болью. Спасение, благодаря которому рабы возликуют, став господами, угнетенные станут сильными, убогие — могущественными; это такое спасение, когда последний станет первым, а первый — последним. И кто стали его свидетелями? Ими не стали ни те, кто считал себя причастным к миру сему, ни будущие епископы могущественных церквей христианского мира; свидетелем стала группа смиренных женщин. Спасение пришло в мир как «безумие», но на самом деле, как выразился апостол Павел, как «Божия премудрость» (см.: 1 Кор. 1:24).

Допускаю, что присутствие именно женщин во время смерти, похорон и воскресения Иисуса могло быть идейной находкой, использованной ради теологически мотивированной «памяти» о произошедшем, но оно не является действительно историческим событием. Возможно, оно было придумано христианскими рассказчиками, которые, подобно Марку, писавшему после них, хотели, чтобы их слушатели знали, что «немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное», что спасение, принесенное в мир Иисусом, было предназначено не для сильных мира сего, а для униженных и угнетенных. И об этом спасении впервые узнали не от великих мира сего и даже не от великих мужей — избранных апостолов Иисуса, а от женщин, о которых мы знаем только их имена.

Короче говоря, если основываться на этих доводах, то остается неясно, действительно ли женщины наблюдали события смерти и похорон Иисуса. Возможно, это является исторической памятью. Но вероятно и то, что эту историю выдумали для того, чтобы показать и запечатлеть, что Мария Магдалина вместе с другими женщинами первыми узнали о спасении, принесенном Иисусом Христом.

Однако в приведенном контраргументе скрывается противоречие (то есть его аргументы вступают в противоречие между собой). Как историк, я удивлен устойчивостью изложения у независимых друг от друга авторов Евангелий, в том что касается присутствия Марии Магдалины и у креста, и у гробницы на третий день. Если это не истинное историческое событие, а лишь вымысел христианского рассказчика, который затем передал его другим, то как получается, что данная особая частица информации проникла в тексты, которые никоим образом не были связаны между собой? Мария присутствует у креста и в Евангелии от Марка (и в Евангелиях от Луки и Матфея, которые использовали Марка), и в Евангелии от Иоанна, которое является независимым от Евангелия от Марка. И что весьма важно, все ранние Евангелия (не только от Иоанна и Марка, а также от Матфея и Луки, но даже «Евангелие от Петра», которое, видимо, не связано ни с одним из них) указывают, что именно Мария Магдалина обнаружила, что гробница Иисуса пуста. Как могло случиться, что все эти независимые друг от друга тексты говорят об одном и том же человеке? Трудно поверить, что это произошло только благодаря счастливой случайности. Вероятнее всего (по крайней мере, в отношении предания о пустой гробнице), мы имеем дело с чем-то восходящим к подлинной истории.

Истории о том, как женщины обнаружили гробницу Иисуса пустой, в большей степени, чем другие евангельские истории, не поддаются согласованию друг с другом во всех деталях. Некоторые из студентов-новичков, приходившие слушать мой курс о Новом Завете, были убеждены, что в Библии не может быть никаких несоответствий. Я предлагал внести все, что сказано в каждом Евангелии по поводу того или иного события, в соответствующие списки, со всеми подробностями, а затем сравнить эти списки. Трудно не удивляться получавшейся картине расхождений. Безусловно, на какие-то различия между Евангелиями можно закрыть глаза или смириться с ними, если вы так настроены. Считается, что Мария пришла к гробнице на третий день после распятия, но в одном тексте она пришла одна, а в другом сказано, что вместе с другими женщинами. В разных текстах имена этих женщин различаются (в Евангелии от Матфея это — «другая Мария»; в Евангелии от Марка — Мария, мать Иакова, и Саломея; в Евангелии от Луки речь идет уже о группе безымянных женщин; в Евангелии от Иоанна Мария приходит одна). Если вы намерены согласовать эти тексты, то получается, что к гробнице пришла целая группа женщин: Мария, упоминаемая в Евангелии от Иоанна; Мария вместе с женщинами, упоминаемыми в другом Евангелии; одна из женщин, указанная в двух других Евангелиях, и ни одна из них, как сказано в еще одном тексте. Как видно, получилась целая ярмарка женщин. И если Марк говорит о том, что женщины видели в гробнице юношу, то Матфей сообщает, что они видели ангела, а Лука пишет, что они видели двух мужчин, — вероятно, они видели двух ангелов, которых приняли за мужчин и которых Марк упоминает как одного, ошибочно считая, что это был мужчина. (Между прочим, если прийти к такому выводу, то получится, что имело место нечто, о чем не сказано ни в одном из Евангелий, а именно, что женщины видели двух ангелов.)