запястье, сжатое ее пальцами, рассеялось туманом. На землю упал голубой пластиковый крабик-заколка. Лелька судорожно втянула в себя воздух и, глядя на заколку, выпалила проклятие распада.
— Бродница, кою я поименовала Ариэлью, я забираю твое имя и свой дар! — заколка рассыпалась и исчезла, а бродница, еще несколько минут назад материальная, превратилась в туманный силуэт.
— Ты нарушила покон и не по праву забрала у двоих моего племени годы жизни. Твой источник будет скрыт от всех, принадлежащих Яви, ровно 78 лет. Именно столько ты забрала у этих двоих, а я — у тебя. Увидеть его сможет только тот, кто сильнее меня, а захочет ли он тебе помочь — мне неведомо.
Внезапно старая сосна, растущая возле ручья, рухнула, перекрыв воде дорогу. Лелька в последний раз посмотрела на запруженный ручей и отправилась домой, оставив бродницу оплакивать утраченное.
Когда девушка исчезла из виду, бродница взвыла:
— Лесной хозяин, за что ты-то меня обидел?
Растущий неподалеку куст открыл желтые глаза-плошки.
— Болтать надо меньше! — проскрипели ветви, и куст исчез с глаз долой.
Полевой стан жил своей беспокойной жизнью. Сибирское лето короткое, а скот в деревне держали многие. Прокормить козочек и коровушек, откормить бычков без сена не получится, вот и старались местные козо-и корововладельцы запастись сеном. Здесь, неподалеку от леса, оно было особенно душистым. Неважно, что косилка на таких неудобьях работать не могла, косили руками, здесь же сушили и скирдовали, благо сибирское лето хоть короткое, да сухое.
У Лельки полно было своих забот. Они с поварихой с ног сбивались. Поди-ка накорми полтора десятка здоровых мужиков, да три раза в день, да еще и вкусно, когда у тебя костер да буржуйка. Так что работы было валом. Валентина своей помощницей была довольна. Чего греха таить, поначалу не хотелось ей брать девчонку. Мозгов у них в эти года еще нету, а все остальное вполне выросло, только и гляди за ними. Однако Лелька усердно работала, немало умела и всегда оказывалась там, где нужна. Правда, пару раз отпрашивалась в лес. Первый-то раз Валентина отпустила ее с опаской, но малявка не заблудилась, да еще притащила охапку дикой черемши и щавеля. После этого Валентина уже не волновалась, когда Лелька, переделав все дела, отправлялась в лес.
Лельке на покосе тоже нравилось. В этой части леса она бывала только пару раз, когда дядька Ермолай ее своими тропками проводил. Сейчас же у нее появилась возможность исследовать местность более тщательно. Ее дар раскрывался все ярче, она видела и слышала смех поветруль, болтовню луговиц, завлекающие голоса хитрых аук. Весь этот мир спешил все успеть за летние недельки: и службу справить, и порадоваться, и над людьми пошутить. С местными луговыми девушка договорилась сразу как приехала, так что мышей в балаганах не было, мухи не летали и даже противная мелкая мошка облетала полевой стан по дальней дуге.
Лелька понимала, что ее сюда взяли не для лесных прогулок, и старалась не зарываться. Поначалу немного беспокоилась о том, как примут ее отлучки, но бригада с удовольствием хлебала зеленые щи, хвалила душистые травяные чаи, а когда Лелькин сбор помог Иванычу, самому опытному косцу, от радикулита, ее акции и вовсе взлетели до небес.
Самое же главное — любимый был с ней рядом каждый вечер. Лельке нравилось кормить парня, смотреть, как он работает, когда случалась свободная минутка, нравилось разговаривать с ним и целоваться до одури в летних травах. Она видела, что Сашке давно хочется пойти дальше поцелуев, но сама подобной готовности не ощущала и была благодарна парню, за то, что тот ее не торопил.
В одну из ночей, когда все уже угомонились, девушка засиделась у огня. Она осталась у костра неслучайно. Ночь накануне Велесова снопа была особенной, и ведунья твердо намеревалась провести ее у огня.
Оранжевое пламя плясало и потрескивало, огонь принимал людскую заботу. Принял он и Лелькину жертву на урожайный год и долгое тепло. Глядя в пламя, девушка вдруг вспомнила серый туман и страшную битву, папу в странном алом плаще и ползущих через реку тварей. Костер разгорелся ярче и неожиданно свернулся гигантской змеей.
— Ну здравствуй, Велесова служанка! — услышала Лелька в потрескивании костра.
Еще несколько месяцев, да что там, несколько недель назад, она не поняла бы голоса пламени и участь Вольги Граниной была бы решена. Но сегодня Лелька была готова:
— Нет на мне ничьей службы, ни словом, ни делом не обещалась я никому служить.
Огненной змее (или змею?)это заявление явно не понравилось. Искры взлетели в воздух, а сказочная, иначе не скажешь, рептилия зашипела и плюнула огнем.
— Ох, Великий Полоз, эдак мы с тобой ни до чего не договоримся. Ты еще разок плюнешь, я испугаюсь, да плесну в огонь ключевой воды на семи старших травах. После такого в этом огне ты уже не явишься.
Великий Полоз озадачился и уселся на хвост. Со стороны это выглядело как будто живое пламя свернулось спиралью и застыло. Полоз же вспоминал наказ Господина.
Лелька молча смотрела на свернувшегося змеюку. Со стороны она выглядела абсолютно спокойной, настоящей охотницей за привидениями, опытным борцом с нечистью.
— А может не борцом, а борцухой? Или борцуньей? — отвлеклась на мгновенье девушка.
Между тем, все это спокойствие было чистой воды блефом. Мысли в голове внешне невозмутимой ведуньи бешеными зайчиками плясали джигу.
Если честно, то на встречу с Полозом она вообще не рассчитывала. Старший ближник Велеса просто так по гостям не ходит. Так что когда он явился, Лелька поняла — сейчас ее будут жарить. Жарить в буквальном смысле. Будет в меню Великого Полоза новое блюдо — начинающая ведунья с хрустящей корочкой с гарниром из луговых трав. Про ключевую воду и старшие травы, найденные вместе с наговором в маминой тетрадке, она ляпнула чисто с перепугу, и сейчас, обалдев от собственной непредсказуемости, созерцала застывшего змея.
Полоз же, вспоминая последнюю беседу с владыкой, мыслил иное… Что девчонка зачем-то господину нужна, он понял давно. Ну так не в первый раз! Припугнуть как след, и станет служить как миленькая! А не станет — так на Велесов век слуг хватит. Но столь богатая идея понимания у господина не встретила.
