— Но это все равно тюрьма, просто более комфортная, — заметил Костя. — Если выходить можно только под наблюдением…
— Ну, извини, — развел руками Саша. — Это все, что я смог для вас сделать. Ты и сам должен понимать, что оставлять ее без присмотра опасно. Да даже если И безопасно, генералов в этом быстро не убедить.
Появилась Инна, она несла поднос с чашками и печеньками.
— А Костя? — спросила она. — С ним теперь что будет?
— Ничего, — ответил Саша. — Костя не совершил ничего противозаконного, ему никаких претензий не предъявлено. Да, кстати, чуть не забыл. Твой проект, Костя, на контроле в нашем управлении, есть приказ обеспечивать максимальное содействие. Если вдруг возникнут какие-то проблемы с бюрократией, или олигархами, или, там, шпионаж промышленный — сразу обращайся.
— У меня и так есть к кому обращаться, — сказал Костя, глядя на Инну.
Саша хихикнул и спросил:
— Знаешь анекдот про еврея и лотерейный билет? Костя отрицательно покачал головой. Саша улыбнулся и стал рассказывать:
— Обращается еврей к богу: «Господи, почему я никогда не выигрываю в лотерею?» А бог ему отвечает: «Так ты за всю жизнь ни одного билета не купил».
— Намекаешь, что ты и есть мой лотерейный билет? — спросил Костя.
Неожиданно в разговор вмешалась Инна.
— Я не выбираю пути исполнения желаний, — сказала она. — Если ты пожелаешь, чтобы я решила Проблему, которую может решить Саша, скорее всего ты просто поймешь, что надо ему позвонить.
Костя начал злиться. Это неправильно, так не должно быть, получается, что кровавая кобня опять все контролирует, а Инна как бы довольна этим…
— Однако перейдем к делу, — сказал Саша. — Инна, у меня есть маленькая просьба.
— Хорошо, — кивнула Инна. — Я сделаю это.
— Что сделаю? — спросил Костя. — Что тебе еще от нее нужно?
— Сущая ерунда, — ответил Саша. — Тут неподалеку на трассе есть ресторан, не столовая для дальнобойщиков, а нормальный такой ресторанчик, маленький, но достойный, иногда, правда, его бандиты недобитые посещают… но это неважно. Вам надо будет время от времени там ужинать. Не каждый день, а примерно раз в месяц, может, почаще, не знаю. Это совсем не сложно, наоборот, даже приятно выехать, развеяться… Здесь за стенами тоже место приятное, но если никуда не выезжать…
— Погоди, — перебил его Костя. — Ты вроде говорил, что Инна может уехать отсюда когда угодно.
— Может, — кивнул Саша. — Но злоупотреблять не советую. Знаете, сколько у нас в комитете горячих голов? Знаете, сколько вчера успели отдать приказов уничтожить вас на месте, не считаясь ни с жертвами, ни с потерями? Три приказа, три разных генерала приняли такое решение независимо друг от друга. Если бы не Владимир Яковлевич… Знаете, как трудно было убедить начальство не махать шашкой, а спокойно разобраться в обстановке?
— Ты преувеличиваешь, — прервала его Инна. — От тебя почти ничего не зависело, ты хотел нам помочь, но реально не мог, я сама со всем справилась.
Саша натужно рассмеялся.
— Ничего от тебя не скроешь, — проворчал он. — Ну да, не мог, но хотел же! Вы, ребята, не представляете, что такое неадекватный генерал с шилом в заднице. Или неадекватный лейтенант, это еще хуже. Не дай бог, догадается, кого сопровождает, и решит со страху уничтожить инопланетную тварь, оказать великую услугу человечеству.
И тут Костю прорвало. Он понимает, что Саша говорит иронично, что на самом деле он на их стороне, но его слова звучат так цинично… И самое худшее в них то, что Саша говорит правду, и Костя понимает, что он говорит правду, и Саша понимает, что Костя понимает.
— Она не тварь! — рявкнул Костя. — Твари — это вы, кобнюки чертовы! Думаете, вам все позволено? Как бы не так!
— Пойду-ка я отсюда, — сказал Саша. — Костя, извини, не хотел тебя обидеть. Думал, ты… а, неважно. Пока, Инна, пока, Костя.
Саша помахал рукой и вышел из комнаты, на его лице сверкала приклеенная улыбка, но глаза глядели грустно. Через минуту перед крыльцом заурчал мотор «Гелендвагена».
3
— Зря ты его обидел, — сказала Инна. — Он хороший человек, он действительно нам помогает. Он не врал, когда все это говорил, ну, хвастался, конечно, но не врал. Не надо на него злиться.
Костя нахмурился и потер лоб.
— Я не могу не злиться, — сказал он. — Это неправильно, КОБ не должен иметь такой власти. У нас демократия, народ сам собой управляет, тайной власти не должно быть по определению. А они… они контролируют вообще все!
Инна печально улыбнулась и сказала:
— Если бы они контролировали все, меня не пришлось бы спасать из тюрьмы. В вашем мире слишком много неопределенности, КОБ пытается навести порядок, но у них почти ничего не выходит, они такие же, как все вокруг, бросаются из крайности в крайность, сначала мечтают о чуде, а когда чудо приходит, пугаются и пытаются вернуть все назад. Такова ваша человеческая природа.
Инна смотрела на Костю печально и снисходительно, он встретился с ней взглядом и осознал в очередной раз, что она не человек, что она принадлежит к совсем другому биологическому виду. Он привык считать ее своей любимой женщиной, но она не женщина, она имеет женскую внешность, с ней можно заниматься сексом, но на самом деле она инопланетное существо, более чуждое людям, чем любое земное животное. Когда они ехали сюда, у него мелькнула мысль, что она может быть клеткой чужого организма, врастающего в человечество, как раковая опухоль врастает в человеческое тело. Раковая клетка выделяет не только яды, но и полезные ферменты, улучшающие кровоснабжение тканей, другим клеткам поначалу удобно и комфортно от такого соседства, расплата приходит позже, когда опухоль подбирается совсем близко. Может, красота и обаяние Инны тоже своего рода ферменты, может, они помогают родоначальнице будущей социальной опухоли обмануть иммунитет, прийти к компромиссу с лейкоцитами, вынудить их оставить ее в покое, а потом… Она дала людям ТДМ от обычного, человеческого рака, но существует ли ТДМ от той болезни, частью которой является она сама? А даже если и существует, даст ли она его тем, кто в нем нуждается? Ох, вряд ли…
— Ты читаешь сейчас мои мысли? — спросил Костя. Его голос прозвучал хрипло и неуверенно.
— Я всегда их читаю, — ответила Инна. — По-моему, ты не прав.
— По-твоему? То есть ты допускаешь, что это может быть правдой?
Инна улыбнулась и сказала:
— Если бы это было правдой, вряд ли я знала бы об этом. Допустим, общество — организм, а мы с тобой клетки, ты обычная клетка, а я — бактерия-симбионт, допустим, чисто теоретически, что я не симбионт, а паразит. Должна ли я знать, что я паразит? И где граница между симбионтами и паразитами? И существует ли она вообще? Знаешь, что делают кишечные палочки, когда решают, что тело-хозяин вот-вот умрет?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
