Амара бросила взгляд на неподвижного мужа, обвела глазами площадь внизу и стиснула зубы.
— Отправляйся к воронам, предательница.
— О, я уже бывала там, — сказала легкомысленно Инвидия. — Они начали клевать мои глаза и губы, когда Ворд нашел меня. Я не склонна повторять этот опыт.
Губы Амары растянулись в холодной улыбке.
— А мне, наверное, следует вас пожалеть?
— Да, бросьте, графиня, — ответила Инвидия. — Для каждого из нас уже слишком поздно искать искупления за грехи наши.
— Тогда почему вы не убили меня и не покончили с этим? — ответила Амара, вздернув подбородок, чтобы еще более обнажить свое горло для клинка Инвидии. — Нам стало одиноко, не так ли? Скучаем по компании своих собратьев? Нам нужно хоть какое-то уважение? Прощение? Одобрение?
Мгновение Инвидия смотрела на нее, хотя глаза ее глядели сквозь Амару, как будто ее здесь и не было.
Гримаса исказила ее лицо.
— Возможно, — сказала она.
— Может быть, стоило подумать об этом прежде, чем вы начали убивать всех нас, — выплюнула Амара. — У вас нет ошейника, как у других. Они рабы. Вы свободны. Вы здесь по своей воле.
Инвидия издала резкий смешок.
— Вы так думаете? Что у меня есть выбор?
Амара выгнула бровь.
— Да. Между смертью и уничтожением себе подобных. Вы могли бы бросить вызов ворду и умереть от яда, который все еще в вас — ужасная гибель. Но вы выбрали, чтобы вместо вас умерли все остальные.
Глаза Инвидии расширились, а зубы ощерились в неестественной гримасе.
— Поистине печально иное, — сказала Амара, неприкрытое презрение звенело в ее голосе, — то, что, в конце концов, все это безразлично. В тот момент, когда вы станете больше угрозой, чем ценностью для них, ворд убьет вас. Вы эгоистичный, обиженный ребенок. Вся эта кровь на ваших руках напрасна.
Челюсти Инвидии сжались, и высоко на скулах появились цветные пятна.
Все ее тело начало трясти.
— Кем, — прошептала она. — Кем вы себя возомнили?
Амара изучила клинок и встретилась с Инвидией глазами.
— Я знаю, кто я. Я — графиня Кальдерона Амара, Курсор Короны, верный слуга Алеры и Дома Гая. Даже если это стоило бы мне жизни, я знаю, кто я есть. — Она оскалила свои зубы с волчьей усмешкой. — И мы обе знаем, кто вы. Вы выбрали вашу сторону, предатель. Покончим с этим.
Инвидия стояла неподвижно. На крыше дул горячий ветер от множества пожаров.
Где-то раздался грохот падения камня, как при обрушении здания.
Отдаленные удары фурий огня беспорядочно озаряли ночь.
В отдалении едва заметно продолжала звучать безумная музыка труб и барабанов Легионов, приведенных в боевую готовность.
— Да будет так, — прошипела Инвидия.
И тут крыша пришла в движение.
Амара призвала Цирруса, и израненная фурия хлынула в нее, передавая наравне со скоростью и свою боль, и течение времени, казалось, замедлилось.
Амара рванулась вперед, ныряя вниз и уклоняясь от быстрого выпада Инвидии, устремленного ей в шею.
Учитывая дарованную фуриями силу когда-то Верховной Леди, если бы удар достал Амару, несомненно, он бы ее убил.
В движении Амара подтянула колени к груди, затем, одной рукой слегка касаясь крыши, она со всей силой бедер выбросила вперед ноги, и вся мощь грубой сконцентрированной силы через ее каблуки пришлась на бедра Инвидии.
Доспехи Инвидии поглотили большую часть сокрушительной мощи удара, но он поразил ее с такой скоростью, что его сила подбросила ее в воздух.
В конечном счете, невероятная сила, переданная фуриями, не увеличила массу ее тела, а удар Амары был нанесен с такой бешеной скоростью, что даже если бы она обладала выдающимися способностями в заклинательстве земли, это было бы излишне.
Амара почувствовала хруст в лодыжке и боль, усиленную муками Цирруса. Этого было достаточно, чтобы сбить ее концентрацию на заклинательстве ветра.
Мир вернулся к своей прежней скорости, и Инвидия врезалась спиной в низкий каменный бордюр, окаймлявший край крыши.
Она ударилась с огромной силой, и из ее груди вырвался крик.
Она тряхнула головой и подняла руку, в ее глазах вспыхнула внезапная ярость.
Затем прямо в нее взорвался огонь — раскаленная добела огненная сфера, фурия Рыцаря Игнуса, многократно усиленная.
Поток обжигающего жара окатил Амару, словно волной, и отбросил ее обрезанные волосы назад; она бросилась на землю, чтобы прикрыть лицо неподвижного Бернарда от палящего жара этой волны.
Через мгновение она обернулась — глаза все еще слепило от яркой вспышки — и обнаружила, что часть крыши здания, та часть, где стояла Инвидия, просто исчезла.
Не было ни обломков, ни пожара, ни пыли — здание просто исчезло по окружности, диаметром в несколько повозок.
Место, где здание разрушилось, было срезано, словно ножом; самый край материала был обожжен дочерна, но при этом находился в прекрасном состоянии.
Воздух наполнил отвратительный запах.
От Инвидии не осталось и следа.
Невдалеке на крыше раздался едва различимый стук.
Амара оглянулась и увидела еще одну завуалированную, практически невидимую фигуру, стоящую в десяти футах, возле ровного разлома на крыше.
— Я искренне надеюсь, — пробормотал Гай Аттис, — что вы не обожглись. Я старался сдержать распространение жара.
— Вы использовали нас, — воскликнула Амара.
Она отвела свой разъяренный взгляд от скрытого силуэта Аттиса.
От едкого дыма слезы практически ослепили ее, но она пальцами нащупала шею Бернарда.
Удары его пульса были стабильными и сильными, но он по-прежнему не двигался.
Его укрепленная фуриями сила помогла выжить после удара Инвидии, нанесенного в челюсть.
Если бы такой хук попал в Амару, то сломал бы ей шею.
— Это было необходимо, — спокойно ответил Аттис. Он повернулся, оглядывая небо Ривы, наполненное дымом и огнем.
— Инвидия никогда бы не показалась, не будь она уверенна, что сможет легко меня убить, как раз, когда я был отвлечен этими фуриями. А если бы она не обнаружила кого-нибудь, приглядывающего за мной, она бы подумала, что мои стражи слишком хорошо замаскированны, и не выдала бы себя из страха быть застигнутой врасплох. Вы и ваш Граф достаточно умелы, чтобы вам могло быть поручено предупреждать меня об опасности, но достаточно уязвимы, чтобы быть быстро побежденными кем-то калибра Инвидии.
— Она могла убить нас обоих, — сказала Амара.
— Верно, — ответил Аттис. — Но только выдав при этом свое присутствие.
На какой-то момент Амара жестко уставилась на него, смаргивая слезы из глаз.
— То были не дикие фурии, — сказала она. — Они были твоими, замаскированными.
