бомбит, что он на всё будет готов. Но встречаться с ним не нужно, просто чуть-чуть поднажать и всё. Вы сможете билеты к утру достать? Мне и лейтенанту Пироговой. Мы поедем и расскажем о задержании и увезём докладную Артюшкина. И вашу справочку по Каховскому-старшему.
Он трёт переносицу.
— Японский городовой, — бормочет он. — А мне-то какой резон?
— Это помимо Вали? — уточняю я. — А у вас в конторе разве повышения не предусмотрены за успешные операции? Мне кажется, можно одну воскресную ночь не поспать, но обеспечить себе широкую дорогу в светлое будущее. Только, боюсь, решать надо прямо сейчас. Ну что, подкинете меня до Артюшкина? Можно звякнуть, кстати?
Я встаю и поворачиваю к себе телефонный аппарат, стоящий на столе. Надеюсь, он у себя. Ну, давай же… Гудки звучат холодно и отчуждённо. Может быть, он на допросе. А может…
— Капитан Артюшкин, — раздаётся после десятого гудка его прокуренный голос, и мне кажется, из отверстий телефонной трубки начинает выходить табачный дым.
— Анатолий Семёнович, здрасьте. Это Брагин. Можно к вам подбежать на секундочку?
Он обрушивает на меня лавину матерщины.
— Ой-ёй, я всё понял, — усмехаюсь я. — Минут через десять буду.
— Чего там? — спрашивает Куренков.
— Да, похоже, прилетело уже. Злой, как собака. Матерится. Может бухнул, не знаю. Ещё звоночек сделаю?
Не дожидаясь ответа, я снова кручу диск телефона. Лида, в отличие от Артюшкина, отвечает сразу.
— Алло? — говорит она тревожным голосом.
— Лид, привет. Это я.
— Ты где был?! Я жду-жду! Мне тут уже Баранов звонил… Извинялся…
— Ну вот, видишь. Хорошо же. Лид, не было возможности, правда. Потом расскажу. Слушай, обо всём поговорим утром. Я за тобой заеду… Э-э-э… Позвони в справочную и узнай, во сколько самолёт на Москву. Я приеду за два часа до вылета. Будь в мундире, намытая и начищенная. Мы с тобой в командировку едем. Алло! Ты ещё здесь?
— Ты разыгрываешь меня? Что за шуточки?
— Нет, это не розыгрыш. Завтра всё объясню. Готовься. Личные документы не забудь. Будет одна ночёвка в столице, — я кладу трубку и добавляю. — Если не посадят. Да, товарищ подполковник?
Он усмехается.
— Вот вы такой молодой, — говорю я, ставя телефон на место, — а уже подполковник. Это значит что? Это значит у вас впереди сумасшедшая карьера. И у дочки вашей. Погнал я к Артюшкину, короче. Работаем!
Артюшкин оказывается вдрабадан пьяным.
— Брагин! — приветствует меня капитан, выдувая облака сизого дыма. — А я вот знаешь что делаю?
— Знаю, конечно. Поэтому и пришёл.
— Нихера ты не знаешь. Садись. Я тут готовлюсь Каховского выпускать.
— То-то, я смотрю вы на бровях. Не можете решить, задушить его собственными руками или пойти на сделку с совестью? Генерал Троекуров звонил?
— Ора-ал, — пьяно машет головой табачный капитан. — Сказал, жопу мной вытрет. Представь только! Мной!
И он опять разражается многоэтажным матом.
— Виртуозно излагаете, — поражаюсь я. — Но это ладно. Вы ручку шариковую держать сможете? Нам ведь с вами нужно рапорт написать. Я завтра к Андропову лечу. Только тс-с-с! Никому, ни одной душе! Ясно?! Всё, капитан, соберись. Посмотрим ещё, кто кем жопу вытирать будет.
По пути домой, я захожу в телефонную будку и предупреждаю Большака об отъезде, а потом звоню Новицкой.
— Ириш, привет. Это Егор.
— Чего тебе? Заскучал уже?
— Само собой. Только завтра не увидимся.
— Так вроде тебя и не приглашали пока.
— Я в столицу лечу.
— Поясни, — говорит она после паузы.
— Я всё разрулил. Почти. Осталось только зафиналить.
— Давай без школьного жаргона. Какого хрена ты в Москву летишь?
— Ир, остановить процесс уже нельзя. Он пошёл, понимаешь? Главное, что этот хрен, который тебе пообещал помочь, тебя продал. Но покупатель решил его наказать. Извини, что я так тупо изъясняюсь — не хочу по телефону всё говорить. Короче, тебе ничего не угрожает, ни по одному из направлений. Я еду дотянуть все вопросы. Вернусь, всё подробно расскажу. А ты завтра останься дома, скажи, что заболела и ни с кем не разговаривай.
— Да ты там о*ел, сопляк?! — взрывается она.
— Ладно, Ириш, не ворчи. Я просто ценный свидетель, вот меня, как карту и разыграют. В твою пользу, между прочим. Всё будет хорошо. Пока!
Я вешаю трубку и бегу домой. Парнишка, идущий впереди меня, кажется мне знакомым. Блин, да это же Трыня.
— Андрюха! — окликаю его я.
— О! — удивлённо говорит он, останавливаясь. — Ты откуда? А я к тебе, как раз.
— Ну пошли, гостем будешь.
— Не, я тогда не пойду. Я просто новость хотел сообщить. Пацаны говорят, Киргиз сбежал.
Упс…
— Точно? Ничего не путаешь?
Вот Артюшкин гад! Что ж он мне не сказал?
— Я-то не путаю. Но насколько это правда, не знаю. Вот, хотел тебя предупредить. Ладно, давай. Я тогда обратно побегу.
Когда вернусь, надо будет выяснить.
Родители, конечно, испытывают шок, оттого что, придя домой вечером, я заявляю о предстоящей утром поездке в Москву. По комсомольскому поручению. По какому же ещё? И ведь практически не вру.
Но шок шоком, а ничего не поделаешь, нужно собираться. Поэтому я глажу брюки, пару рубашек, проверяю пиджак, галстук и готовлю бельё.
Я сижу на переднем сидении «Волги». Лида в форме, вся с иголочки молчит сзади, во втором ряду. Мы мчим в аэропорт. Куренков, кажется, действительно не спавший всю ночь, сидит за рулём и выдаёт последние инструкции. Не зря в моём будущем он добился успехов, хватка у него железная.
Он выдаёт нам билеты и мы с Лидой выходим из машины.
— Летала когда-нибудь? — спрашиваю я.
— Нет, на поезде всё время. А ты?
— Летал с отцом в Москву. На Ил-18. Шесть с половиной часов турбо-винтовой вибрации и ты на месте. Стюардессы карамельки разносили. Всю дорогу меня тошнило. Но ты не паникуй, мы же на Ту-154 летим. Это машина просто огонь. Лучше неё только Ил-62, на нём Брежнев летает.
Мы проходим регистрацию и идём на инструктаж. Скорее всего, нам долго не удастся побыть наедине, поэтому я отвожу её в сторонку и тщательно разъясняю, что к чему. Насколько хватает времени, так что на посадку мы прибегаем последними.
Самолёт новенький, прелесть
