Мантё совет жены показался вполне разумным. Подозвав девушку по имени Сэйрю (Зеленая ива), он изложил ее суть дела. «Разузнай причину ее упорства. Ты, при всей твоей привлекательности и старании служащая украшением нашего дома, получишь достойную оценку хозяев. Нашему дому будет крайне выгодно, если Кохаги и Сэйрю прославят его своим гостеприимством». В ответ на такой скромный комплимент Сэйрю притворно улыбнулась. Она совсем не считала Кохаги своей ровней. Естественно, что остальные женщины восприняли поведение вновь прибывшей обитательницы дома в штыки. Сэйрю всеми силами старалась исполнить поручение Мантё. «Существует множество путей, по которым девушки попадают в «город без ночи». Необходима большая удача, чтобы преуспеть в этом деле. Хозяин, потребуется робко и трепетно постараться, чтобы вы добились своей цели». Подбежав к комнате Тэрутэ, устроенной так, будто она остается важной дамой, она мягко толкнула сёдзи, вошла и низко поклонилась в приветствии с долей издевки. Тэрутэ приветствовала ее в ответ дружески и с достоинством. Сэйрю взялась за выполнение своего поручения издалека: «Честно говоря, Кохаги-сан, причины вашего поведения трудно понять. Странно, что вы выбрали жизнь полную трудностей и оскорблений, отказавшись от роскоши и удовольствий. Терпение нашего господина имеет предел. Если вы по-прежнему будете отказываться от службы при нашем постоялом дворе, ему придется прибегнуть к более жестким методам принуждения. Остальным девушкам совсем не хочется подобного примера воздействия. В нашем нынешнем положении мы не видим другой линии поведения, кроме как терпеливое подчинение в общении с каким-нибудь мужчиной». Она рассмеялась и косо взглянула на Тэрутэ. «Милостивая сударыня, вы достигли достаточного возраста, чтобы осознавать простую истину: мужчина не верит ни в преданность, ни в верность со стороны женщины. Во времена непорочности ваша Сэйрю тоже питала привязанность к своему мужчине. Когда я ему наскучила, он продал меня нашему Мантё. Тогда я боялась, что перемены в моей жизни будут ужасными. На самом деле разнообразие добавляет в удовольствие известную пикантность. Сэйрю вполне довольна своей судьбой. Примите добрый совет и прекратите упрямиться». – «С робостью и трепетом слова Сэйрю-сан услышаны, – ответила Тэрутэ. – Но дело в том, что от осквернения ее личности Кохаги хранит клятва. Чтобы сохранить чистоту, она с радостью преодолеет испытания и потруднее нынешних». Уязвленная своей неудачей, Сэйрю покинула Тэрутэ, чтобы отчитаться о беседе перед Мантё. Тот ей сказал следующее: «Да воздастся тебе, Сэйрю. Ведь ты открыла путь к успеху. Если Кохаги отказывается от других обязанностей, тогда я назначу ее придворной дамой своего дома».
Потирая руки, он вызвал к себе Кохаги. Она сразу же подтвердила справедливость всего изложенного Сэйрю. В ответ на это Мантё вежливо сказал: «Легко заметить, что вам нельзя жить у меня просто так, за чужой счет. Я собираюсь использовать вас в интересах дела своего постоялого двора. Но вашей обязанностью будет выполнение всех работ служанки, а совсем не дамы света. Уму! Уму! Что это должно быть? Какую работу вам подыскать? Ах! Обязанности Ядзиробэи и Кидахати следует возложить на кого-то еще. К тому же они зарекомендовали себя как самые бесстыжие ленивые плутовки. Кохаги достаются обязанности по уборке ванны и хлева». Когда Тэрутэ уважительно поклонилась, выражая согласие и удовлетворение, он добавил: «Надо наполнить водой семь лоханей. В каждую лохань вмещается пять бадей (тараи), то есть всего следует налить тридцать пять бадей. С учетом расплесканной воды предстоит восемнадцать ходок до Кагамиикэ (Зеркального пруда). Вода в местной реке течет грязная, а для ванны требуется чистая. Вода в колодце слишком жесткая для намыливания. Воду для мытья надо приносить издалека. Для мытья на постоялом дворе требуется семь полных бадей. Наполнение этих бадей тоже входит в круг ваших обязанностей. Причем отсюда до Кагами-икэ 5 тё (500 с лишним метров). Потом надо будет нарубить дров для подогрева ванн. Этим делом тоже займется Кохаги». Тэрутэ поклонилась, показывая свою готовность заняться таким широким кругом обязанностей. «Прошу слишком не торопиться. Не следует забывать о лошадях. Для них, а лошадей у нас двенадцать, косить траву следует на склоне горы, а не на дорожной обочине. На горном склоне трава лучше всего. К несчастью, гора находится в противоположной от Кагамиикэ стороне. Хотя в любом случае Кохаги не сможет носить воду и траву одновременно. Траву и воду можно носить вместе, но Кохаги этого сделать не сможет». Тэрутэ слушала все это молча. Она ведь очень мало знала о практической работе по уходу за домом. Но при этом осведомленность в домашних делах позволяла ей догадаться о том, что этот бессовестный хозяин постоялого двора издевается над ней, пытается ввести ее в заблуждение и заставить выполнять его желания. Она произнесла: «Указание выслушано с трепетом и пониманием. Задание будет выполнено, иначе Кохаги откажется от ее нынешнего образа жизни». С этим она и ушла.
С тяжеленными бадьями на концах коромысла Тэрутэ подошла к Кагами-икэ. До места ее проводила сводница дома (яритэ) О’Кабэ. Мантё пожалел о допущенных уступках, но парочка уже ушла из дома. На берегу пруда Тэрутэ в очередной раз покачнулась. Коромысло при падении слегка обрызгало грязью ногу О’Кабэ. Разозлившаяся пожилая женщина подняла руку. Ладонью она нанесла тяжелый удар Тэрутэ по лицу, сбив с ног; такое случалось с ней в доме Мантё много раз. «Неуклюжая грязнуля! Наш господин на самом деле мудрый человек. Полдюжины раз ты уже падала с пустыми бадьями. Как же ты их понесешь, когда наполнишь водой? Скоро тебя вразумят. Попомни мое слово». Глумясь над несчастной девушкой, она отправилась домой, чтобы доложить Мантё о совершенном успехе его задумки.
В полном отчаянии Тэрутэ поднялась и встала рядом с прудом. Место здесь было чудесное. Окруженные низкими холмами, поросшими кедром, открывались лужайки по берегам пруда, в это время года убранные цветами лета. На склоне холма отдельно стоял небольшой алтарь. Определенную причудливость ему придавали тории, два каменных торо (фонари), а также каменные ступени. В изумлении девушка огляделась. «Ах! Вот уж правда, что существование Тэрутэ определяется несчастьем. Вокруг одно зло. Все ополчились против меня. Доброго отношения нигде не сыскать. Порученную работу выполнить нет никакой возможности, а этот злой человек тем самым старается заманить меня в ловушку. Однако Кохаги обязательно покинет мою нынешнюю жизнь. Каннон Сама! Каннон Сама!» Она крепко обмотала свой тасуки (узкий шнур, которым подвязывали рукава кимоно) вокруг запястья, затянув узел зубами. Подняв молитвенно руки, она приготовилась броситься в воду. Тут в центре пруда появилось свечение. Оно становилось все ярче, пока сияние не заполнило всю округу.
