имана, то, вероятно, перестал бы слышать и Нехебкая, а вместе с ним потерял чуткость оставшихся чувств, доведенных за годы тренировок и практики до совершенства. Может, в этом был замысел учителя? Арлинг сохранил бы рассудок, а то, что он остался бы просто слепым калекой, иману уже было неважно. Свою роль Арлинг выполнил, и у Тигра Санагора появился новый вассхан. Может, психическое расстройство Регарди, вызванное ядом гигантского септора, было куда серьезнее недуга Магды, потому иман и приготовил лекарство для него?
— Верно рассуждаешь, — похвалил его Нехебкай. — Нам с тобой еще столько надо обсудить. Тигр тебе не враг, но друг сейчас только один — я. Магда не считается. Она все правильно сделала. Тебе ведь интересно, зачем она так поступила? Спроси, и я отвечу.
Регарди не мог дурно думать о Магде. У каждого ее поступка был смысл, по крайней мере, для него.
— Лучше спроси меня, — раздался голос Магды сзади. Арлинг пропустил ее шаги. Еще недавно одна мысль о том, что он может не услышать чье-то приближение, вызвала бы в нем панику. А сейчас он лишь притянул ее к себе и молча обнял.
— Какие острые листья у этого дерева, — прошептала Магда, уткнувшись в него лицом. — Они могли сделать новое снадобье. Керк солгал, это не иман приготовил. Он лишь придумал рецепт. Слишком много воды, у него нет на тебя времени. Зло спит, но вот-вот проснется. Темный солукрай, как дождь на горе Гургаран. Я не знала, что его так много в тебе. Когда вы договоритесь, ты должен помнить себя. Бери, но не отдавай.
Фадуна говорила путано, но, кажется, Арлинг уже привыкал. Магда считала, что лекарство имана погубит его, а так как ученики могли приготовить снадобье заново, то пробудила в нем темный солукрай. Мог ли он осуждать ее? Одна его половина ликовала от того, что он может стоять на ногах, пусть и похожих на деревянные. И что Магда больше не лежала сутками в беспамятстве. Но другая все больше погружалась в отчаяние от осознания того, что скоро ему достанется доля калеки-слепого, возможно, с чуть более развитым слухом. Стоило поискать в сумках учеников, что за секретные ингредиенты они с собой принесли. Так, на всякий случай. Ему не давало покоя вещество без вкуса, цвета и запаха.
— Откуда эти деревья? — на самом деле он хотел задать другой вопрос, но Магда обрадовалась.
— Новые семена, — охотно пояснила она. — Из садов смерти. Очень быстро растут. Две недели — и взрослое дерево. Их принес северный ветер. Гремеру придутся по вкусу их сочные почки.
— Кто такой гремер? — и опять не тот вопрос. Он и про деревья-то ничего не понял.
— Там, — Магда подняла палец и тыкнула им в небо. — Слышу, как он дышит. Смотрит на нас.
Фадуна имела в виду махину Гургарана, у подножия которого они стояли, но Арлинг не слышал ничего, кроме мороси, которая нудно сеяла с неба. Мелкие капли стучали по камням, листьям, шлепали по набухшей почве, по его мокрой голове и плечам. Ученики одели Арлинга в огромную, не по размерам тунику, которая висела на нем мешком и сковывала движения. Впрочем, ему грех было жаловаться. Все, на что сейчас был способен Арлинг — лишь тупо передвигать ноги. Ступни стали чувствительными за то время, что он ими не пользовался. Хотелось натянуть сапоги, но Регарди сильно сомневался, что на его искореженную и неправильно сросшуюся лодыжку что-то налезет.
А вот от Магды капли дождя не отскакивали. Они бесшумно падали на нее, будто сразу впитываясь в Фадуну. Арлинг решил, что пусть так и будет. Главное, что Магда была с ним. Остальное не имело значения. Он ее сохранит, что бы это ему ни стоило.
— Гремер любит воду, и это не пума, — тем временем продолжила Магда, глядя в темноту наверху. — Лучше бы за нами быстрее пришли. Сейчас он один, остальные спят, но скоро мир станет совсем мокрый, и они проснутся. Тигр Санагор думает, что все видит, но давно ослеп. И твоего солукрая у него нет. Он тебе не поверит, по крайней мере, не сразу.
— Я не думаю, что мы будем встречаться с иманом, — осторожно заметил Арлинг, напряженно прислушиваясь к просыпающимся горам. Где-то в салях пяти от них мелкой россыпью обвалились камни, посыпались вместе с дождем к подножью. Но вот стукнуло копыто, потом второе — то горный ахар пришел полюбопытствовать к человеческой стоянке. Козлы были глупыми и бесстрашными. Арлинг никогда не понимал, почему это животное так нравилось Сейфуллаху. В груди отозвалось тоской и грустью. В чем бы он себя ни убеждал, но правда была проста: он всегда будет скучать по Аджухаму.
— Идите обратно, не высовывайтесь, здесь острые листья, — замахала руками Магда, и Регарди с облегчением понял, что все-таки чувствует людей на расстоянии. Он услышал, как дождь барабанит по запрокинутым лицам учеников, которые высыпали из пещеры и теперь стояли с высунутыми языками — ловили с небес воду пайриков.
— Скажи им, чтобы спрятались, здесь опасно, — попросила его Магда, видя, что на ее слова они не реагируют.
— Спрячьтесь, — сказал Арлинг просто для того, чтобы она не волновалась. Наверное, его уже мало чем можно было удивить, но, когда пятеро учеников имана, отталкивая друг друга, с воплями побежали внутрь пещеры, пришлось проявить усилие, чтобы сохранить выдержку. Кажется, их рассудок был поврежден неисправимо. Новая мысль была неожиданной: а ведь иман, вероятно, за них спросит.
— Твоя армия, — торжественно провозгласила Магда, кивнув в сторону пещеры. — Не волнуйся, мы тебе еще бойцов найдем. Успеем.
Арлинг сильно сомневался, что обезумившие ученики Школы Белого Петуха вообще могут оказать сопротивление, уж какой там бой…
— Ты должен обучить их солукраю, — Магда сегодня говорила поистине нелепые вещи. — Он вернет им разум. Ты не веришь мне, правда? Но нет другого выхода. Ни третьего, ни четвертого. Я ведь скоро умру.
— Что ты такое говоришь? — Арлинг слишком резко схватил ее за плечи, потому что почувствовал, как она поморщилась. Да и сам едва устоял на ногах.
— А их ты слышишь? — спросила Магда, и на этот раз Регарди понял, что она имела в виду. Вернее, кого.
Не было никакого мифического гремера, живущего в поврежденном разуме Видящей. Ни его взгляда, ни движений Арлинг так и не почувствовал. Зато стрелы, который тонко дрожали в натянутых луках, он ощутил столь отчетливо, словно тетива была натянута рядом с его щекой. Верблюдов держали на расстоянии, но Регарди все равно учуял запах мокрой шерсти. На миг стало легче. А
