со столицей находится.
— Но не отменяет того факта, что сюда ехать целых три часа.
Они наблюдали за тем, как человек с обученной собакой заходит в мельницу. По его словам, это должно было занять что-то около двадцати минут.
— Дайлин, могу я спросить личный вопрос?
— Давай, а я посмотрю, отвечать на него или нет.
— Ты ведь из аристократии, верно?
— Ну… да, это так заметно? — улыбнулась она.
Ну как бы… тут было тяжело не заметить. Как по её манерам, так и по одежде и даже по коже. Да тут не заметить очень сложно. Даже обычные сельские жители сразу поняли, кто она, если верить их внимательным взглядам.
— Есть такое, — кивнул он. — А у тебя есть титул?
— Я баронесса, — и шутливо сделала неполный реверанс. — Приятно познакомиться.
— Но разве аристократов берут в специальную службу?
— Обычно нет, но иногда делают исключение.
— Тебе сделали, как я понимаю, исключение.
— Да, я… мой род, он берёт своё начало от боковых ветвей императора. Скажем так, моя прабабушка была четвероюродной сестрой императора на тот момент.
— Это…
— Очень далёкая связь, я знаю, — кивнула она. — И тем не менее в моих жилах течёт кровь императора, правда сильно разбавленная. Ну а я, как дальняя его родственница, заслуживаю определённую толику его доверия. Ну и мой отец служил в своё время в императорском дворце и даже был рядом с императором…
— Короче, ты входишь в то самое исключение, — подытожил Кондрат.
— Не в последнюю очередь потому, что у меня отличные навыки, и я была лучшей! — похвасталась она. — Ну и наш род ко всему прочему уже давно не тот, что может действительно на что-то влиять. Наверное, всё это в купе и сыграло свою роль.
— А твои родители, они…
— Были ли против, чтобы девушка пошла на такую профессию? Нет, они погибли, когда мне было тринадцать лет, — пожала она плечами. — Баронство досталось мне, как единственной их наследнице.
— Я думал, по женской линии оно не передаётся.
— Не совсем так. Если есть сын, то всё отходит к нему, а здесь, скорее, уже от безысходности, чтобы сохранить род. Система там не простая, но я сохранила за собой и свой титул, и небольшие земли.
Кондрату стало интересно, а не связана ли гибель родителей с тем, почему именно она пошла этим путём. Загадочная гибель могла вполне послужить поводом стать сыщиком, чтобы потом, используя свою возможности, докопаться до правды. Однако это уже было личное, и так глубоко лезть он не собирался, да и неинтересно ему было это.
Вскоре мужчина с собакой вышел из мельницы.
— Всё чисто, никаких следов наркотиков.
— Точно? — уточнила Дайлин.
— Точнее не бывает. Если бы они там были, пёс бы унюхал их. Так или иначе через мешки чуть-чуть что-то да просыпается, а там просто идеальная чистота.
— Значит наркотики вычёркиваем, — произнёс Кондрат. — Остаётся оружие или награбленное.
— А это можно выяснить… — пробормотала Дайлин.
— Как именно?
— А расспросить местных девушек и парней, что туда ходят. Вдруг перед Ингрид там уже побывал кто-то на любовном свидании? Вряд ли там что-то оставили на день или на два, скорее всего вещи пролежали не меньше недели. Иначе зачем так заморачиваться, чтобы сначала туда загрузить, а потом выгрузить?
— Меня смущает другое. Даже если мы выясним, что там было, непонятно, куда именно двигаться. Кто их забирал, откуда… А чьи это земли, кстати говоря? — потопал он ногой по гравию, устилающему подъездную дорожку.
— Земли нашего императора, — ответила она.
— Значит можно вычёркивать, что кто-то из подданных в этом участвует, — по крайней мере, вряд ли император стал бы сам себе ввозить оружие. А будь это поданные, они бы хранили его от греха подальше на своей территории. Или нет, если не хотят привлекать к себе внимания…
— Ладно, едем в деревню, узнаём точно, видел ли кто-то, что там хранилось или нет, а дальше уже решаем, куда продвигаться.
Кондрат и Дайлин спустились обратно в деревню, разделив между собой обязанности. Она должна была разговорить девушек, на Кондрате были парни. И пусть Дайлин сомневалась, что ему удастся разговорить юношей, учитывая, какая давящая аура его окружала, — с такой только закоренелых уголовников допрашивать, — но попробовать всё-таки стоило.
Оказавшись в деревне, они разделились. Дайлин практически сразу направилась в сторону девушек на поле, которые, завидев её сразу вытянулись и как-то странно захихикали, как-то заговорчески. Кондрат же поймал взгляд парня, который рубил дрова.
Дайлин была права, едва Кондрат спешился напротив него, парень прямо-таки скукожился под его пустым взглядом, перехватив топор так, будто собирался отбиваться.
— Я хочу задать тебе пару вопросов.
— Да, конечно, господин, — отшагнул он назад.
— Ты бывал на мельнице?
— Нет, никогда в жизни, — но бегающий взгляд говорил об обратном.
— Тебе за это ничего не грозит, я просто хочу узнать, что там ты видел, — попытался мягко объяснить Кондрат.
— Нет, господин, я не бывал на мельнице, да и зачем мне там бывать?
Так было практически с каждым.
И пока Кондрат обходил каждого юношу, которые шарахались от него, как от огня, Дайлин общалась с девушками так, будто они уже были лучшими подружками. Смеялись, подшучивали друг над другом, Дайлин даже «по секрету» рассказывала о слухах в кругах аристократии, кто с кем встречается и какие курьёзы там были. И получалось, что от Кондрата молодые бегали по всей деревни, а вокруг Дайлин собирались чуть ли не толпой.
По итогу и результаты у них были разные.
— Ну как, выяснил что-нибудь? — с улыбкой спросила она.
— Они отказываются говорить.
— Да, я видела, как толпа парней бегали по деревне, прячась от тебя. Ты что им такое сказал, что они тебя так испугались?
— Ничего.
— Ну… — Дайлин пробежалась по нему взглядом. Даже в жаркую погоду одетый в чёрные брюки, жилетку и пиджак, шляпу так ещё и с пальто на плечах, будто ему было всегда холодно. И козырёк шляпы бросал на его лицо тень, и без того суровое делая угрожающим. — Ну-ка, улыбнись.
— Зачем?
— Просто улыбнись, давай, ради меня.
Кондрат улыбнулся, и Дайлин поёжилась.
— Никогда Кондрат не улыбайся. Ладно, зато я
