«Магистр войны стоит на краю пропасти».
Хан не знал, как поступить. Следовало ему отозвать Легион, чтобы разузнать подробности? И что видение вообще означало?
— Безумие, — повторил примарх.
— Именно, — невозмутимо ответил Цинь Са. — У каждого говорящего со звездами на флоте свои собственные видения. Задьин арга стараются изо всех сил, чтобы раскрыть истину.
— Истину? — Хан глухо рассмеялся. — Какую истину?
Он почувствовал, что рука инстинктивно тянется к клинку, и отдернул ее.
— Мне нужно больше. Почему тьма рассеялась только сейчас?
Цинь Са в знак извинения поклонился.
— Прилагаются все усилия для…
— Он мертв? — спросил Хан, и его тут же охватило отчаяние. — Вот первая задача. Мне нужно знать, жив ли Магнус. Передай им.
— С Просперо нет никаких сообщений. Это похоже на…
— Недостаточно хорошо! — заревел Хан, сжав огромные кулаки. Он чувствовал, как закипает ярость, не благотворная ярость битвы, но удушающий, бессильный гнев неведения.
— Передо мной мощь целого Легиона, готового нанести удар. Орду собрана, но никто не может сказать мне, кто наш враг. Передайте им, что если они не смогут правильно истолковать, тогда я поднимусь в их шпили и превращу их видения в приказ для них.
Цинь Са пережил бурю, оставаясь безмолвным, пока примарх был в ярости.
— Будет сделано.
— Быстро, — настойчиво произнес Хан, поддавшись желанию схватиться за рукоять дао. — Даю им двенадцать часов. Мы не останемся в стороне, пока галактика горит, где бы ни шла война, мы найдем ее.
Из большого основания письменного стола в дальнем углу помещения раздался низкий звон. Над лакированной поверхностью замерцал гололит, и с треском появилось старое, покрытое сетью шрамов лицо нойон-хана Хасика.
Хан резко повернулся к нему.
— Новости?
— Своего рода, — ответил Хасик, голос дрожал из-за помех. — На пределе дальности авгура появляются корабли. Не отвечают на наши сообщения и похоже готовятся к атаке.
— Волки? — спросил Хан. — Или наши?
— Ни то, и ни другое, — ответил Хасик. В обычно ровном голосе слышалась нерешительность. — Корабли Альфа-Легиона.
Цинь Са прищурился. Хану почти захотелось рассмеяться. Все было бессмысленно. После нескольких лет изоляции от остальной галактики, увязнув в кампании, обещавшей мало славы и много монотонной тяжелой работы, каждый достоверный факт, казалось, был извращен до комичного абсурда.
«Наши воины подготовлены к такой игре. Они обучены видеть угрозы со всех сторон».
— Оставайтесь на позиции, — приказал Хан. — Попытайтесь вступить в контакт, и не открывайте огонь первыми. Здесь творится какое-то колдовство, и меня не втянут в него, пока не я узнаю причину. Я скоро присоединюсь к вам. До того момента вы знаете, что нужно делать.
Гололитическая голова Хасика поклонилась, и связь прервалась.
Цинь Са недоуменно поднял бровь.
— Я бы предложил совет, Каган, — обратился он, — если бы у меня был хоть один.
Хан сжал ладони. Его ум тактика — гораздо более проницательного, чем Жиллиман или Дорн когда-либо признавали — приступил к привычной работе: анализ, планирование, противопоставление, выбор неожиданного решения.
— Мы подобны слепому, сражающемуся со зрячим, кешика, — пробормотал он. — Поэтому должны быть быстрыми.
Вопреки всему, примарх почувствовал, как в душе разгораются первые искры радости. Он смотрел на раскинувшееся за иллюминаторами звездное поле, взвешивая варианты, обдумывая вероятности. Джагатай был рожден для этого: не для истребления зеленокожих, но Великой Игры, схватки богов.
— Ты помнишь, Са? — спросил он. — Ты, Есугэй, Хасик и я против всего мира — сотня империй, в каждой тысяча клинков. У нас слишком давно не было настоящего испытания.
Цинь Са недоуменно посмотрел на повелителя.
— Так кто сейчас враг, Каган? — спросил он. — Это все, что мне нужно знать.
— Они все враги, — сказал Хан, шагнув к двери, которая вела на мостик. — Всегда ими были.
7
«КОНТЕМПТОР»
ТАИНСТВЕННОСТЬ
ТЕЧЕНИЯ ЭФИРА
Бьорн сплюнул кровь на бегу и врезался в ряд пустых ящиков, раскидав их по полу. Инстинктивно Волк уклонился вправо, едва избежав урагана снарядов, проревевшего над опущенным плечом. Космодесантник добрался до относительного укрытия — обломков грузового подъемника — и бросился в тень искореженной кабины.
Враг последовал за ним, раздавив останки пятерых мертвых Космических Волков. Его тяжелые ноги глухо лязгали о палубу, огромный когтистый кулак вращался, а дымящаяся штурмовая пушка щелкала, когда очередной магазин отправлялся в камору.
«Контемптор», — уныло подумал Бьорн. — Это будет очень короткий абордаж».
Огромный дредноут громыхал вслед за ним с беспощадной уверенностью ищущего добычу гигантского ящера. Две кормовые трубы выбрасывали маслянистый дым, а шасси боевой машины гудело, фыркало и шипело, давя обломки.
Присевший за шатким укрытием Бьорн за один удар сердца оценил свои шансы.
Выбор сделан.
Он выскочил и помчался прочь, несмотря на то, что штурмовая пушка «Контемптора» снова открыла огонь, разрывая в клочья обломки. Вскочив на один из полуразрушенных захватов подъемника, прежде чем того оторвало, Бьорн оказался достаточно высоко, чтобы увидеть светящиеся глаза дредноута, уставившиеся на него.
— Хьолда! — заревел Космический Волк, почти засмеявшись от абсурдности своего плана, а затем прыгнул.
Очередь штурмовой пушки прошла мимо, и воин врезался в плечо «Контемптора». Уцепившись за торс машины, Бьорн взмахнул потрескивающим топором и вонзил его глубоко в бронированный колпак. Дредноут неистово развернулся, почти сбросив с себя легионера. Бьорн вскарабкался повыше, увернувшись от вращающегося силового кулака, и нанес сильный удар в шлем врага, затем еще один, колотя по нему обрубком руки. Незавершенный механический протез быстро пришел в негодность, но Волк смог расколоть один из раскосых окуляров и довольно зарычал.
«Контемптор» снова крутанулся. Несущий Кровь вырвался из его корпуса. Бьорн отлетел, кувыркаясь в воздухе, на три метра и рухнул на пол, едва удержав в руке топор. Легионер обернулся и уставился прямо в стволы штурмовой пушки.
— Скитхоф! — вызывающе заревел Бьорн и приготовился к потоку снарядов, твердо решив встретить смерть с открытыми глазами.
Но затем дредноут слева накрыла очередь масс-реактивных болтерных снарядов, высекая искры на броне и окутав ее колышущейся завесой мини-разрывов. Из-за этого стволы штурмовой пушки дернулись в сторону, и снаряды разорвались в метре от лежащего Бьорна.
— Фенрис! — разнесся яростный боевой клич Богобоя. — Фенрис фаэрир морд!
Трое воинов стаи бросились к «Контемптору», осыпая его градом болтерного огня. Бьорн вскочил, убравшись из-под прицела все еще стреляющей штурмовой пушки, и швырнул топор в поврежденную голову дредноута. Оружие устремилось к цели, но «Контемптор» уклонился. Несущий Кровь вонзился в верхний панцирь, не причинив особого ущерба.
Бьорн выхватил болт-пистолет и присоединился к стрельбе, перебегая от одного укрытия к другому. Ангар наполнился интенсивным грохотом болтеров. Четверо Волков опустошили свои магазины по цели, окутав ее вспышками разрывов.
Дредноут продолжат наступать. Воины нанесли ему повреждения, но он не останавливался, преодолевая огненный шторм, для чего и был предназначен. Штурмовая пушка развернулась смертоносной дугой, разнеся в клочья то, что осталось от скудного укрытия. Один из Волков — Бьорн решил, что это был Эунвальд — оказался слишком нерасторопным, и удар опрокинул его на спину. Богобоя отбросило почти сразу же, оружие дредноута раскололо нагрудник космодесантника.
Они не смогут справиться с ним, не смогут подойти достаточно близко, и у них нет оружия, чтобы вывести из строя бронированного зверя издалека.
— Всеотец! — заревел Бьорн, снова бросаясь в ближний бой и не теряя надежды добраться до более уязвимых кабелей, прежде чем коготь этой проклятой твари выпотрошит его.
Он так и не получил шанса. Ни один из Волков.
Буря возникла из ниоткуда, словно переборку отсека вырвало в пустоту. Ее сила отшвырнула Бьорна в сторону, снова сбив с ног. Зрение расплылось, а шлем сильно ударился о палубу. Космодесантник услышал звук, похожий на раскат грома, за которым последовал актинический треск активируемого энергетического оружия.
В голове мелькнула догадка, и он понял, что поток не был ни декомпрессией, ни естественным порывом воздуха — у завывающего в отсеке ветра был ледяной запах Асахейма.
Бьорн поднял помутневшую от удара голову и увидел, что «Контемптор» поворачивается к новому врагу. Вопреки всему Волк не смог удержаться от кривой ухмылки.
