— поток пламени обрушился на растения. Побеги осыпались серым пеплом. Мелодия и Лэй одновременно выставили ладони, с которых сорвались голубые молнии. Перекрестившись в воздухе, они ударились друг о друга, разлетелись в противоположные стороны. Чары отразились в зеркалах, размножились, рассыпались веерами синих искр.
В тот же момент Атиус атаковал Ала, на этот раз направленным ударом воздуха. Друг сумел отразить волшбу так же, как это сделала я. Но у него не хватило умения направленно оттолкнуть заклятие, чтобы оно попало в своего создателя. Воздушные чары ударились о стену, раздробили кристаллы и понеслись по залу, разрушая зеркала. Хрустальные осколки смешивались с амальгамными, осыпали нас дождем, снова разлетались под заклятиями Лэя, Мелодии, Атиуса…
Зал наполнился ослепляющей круговертью из голубых молний, воздушных потоков, зеркальной крошки и раздробленных кристаллов. Волшба раскалывала зеркала, отражалась от осколков, разлеталась на фрагменты, которые снова били зеркала… похоже, мы запустили бесконечный процесс.
В этой свистопляске невозможно было ничего разглядеть. Если бы не энергетическая оболочка раш-и, которая отталкивала все магическое, этот буран превратил бы нас в куски ободранного мяса.
Я на ощупь пробиралась сквозь стеклянно-магическую пургу, пытаясь найти Атиуса или, на худой конец, Мелодию. Но руки хватали пустоту. Вдруг ладонь коснулась чего-то холодного и гладкого. Зеркало! Наверное, единственное уцелевшее в этом безумии. Я провела ладонью по его поверхности — большое, в человеческий рост. Под моими прикосновениями амальгама вдруг начала быстро нагреваться.
Сквозь свист осколков и чар пробивались голоса Атиуса и Мелодии, которые пытались остановить взбесившуюся магию. Тщетно. Но тут выкрики магов перекрыл повелительный голос Лэя. Мальчишка громко, напевно произносил заклинание на эльфийском.
Вдруг с обезумевшими осколками что-то произошло. Они перестали носиться по залу, зависли в воздухе, потом медленно поплыли вверх. Вскоре пространство стало постепенно очищаться, я смогла видеть друзей и врагов. Оказывается, все мы были недалеко друг от друга. В десятке шагов от меня стоял Лэй, воздев руки к потолку, и читал то ли молитву, то ли заклинание. Вся его фигура выдавала огромное напряжение.
Ал находился рядом со мной. К моему облегчению, воин был жив, только лицо его покрывали крошечные порезы — следы осколков. Мелодия обнаружилась гораздо дальше, так что я могла видеть только ее силуэт. Прислонившись к стене, она лихорадочно бормотала какое-то заклятие.
А вот Атиуса я нигде не видела, и это было плохо. Очень плохо. Возможно, он прятался за пеленой крошева, которое еще не все поднялось в воздух. Зная мага, я была уверена: он готовит атаку.
Судя по сосредоточенности, с которой колдовал эльф, по мощи, сконцентрировавшейся вокруг его фигуры, можно было догадаться: все силы мальчишки уходят на заклинание. Наверняка у него не осталось резерва, чтобы защитить себя. Мы с Алом переглянулись, поняли друг друга.
— Мелодия, — сказала я.
Друг быстро двинулся к магессе, держась так, чтобы находиться между нею и Лэем. Я же подошла ближе к ушастику и продолжила обследовать зал, теперь с помощью раш-и. Магической энергии здесь было столько, что я не могла понять, какие из токов принадлежат Атиусу.
Осколки поднимались все быстрее, улетали наверх. Вместе с ними поднимались и чары. Вся эта мешанина начала вращаться по часовой стрелке, образовывая под самым потолком сияющий вихрь. Повинуясь Лэю, он стремительно вращался, втягивая все новые фрагменты и превращаясь в огромный смерч.
Мелодия оперлась о стену, с ужасом глядя на творимую эльфом волшбу. Ал остановился в трех шагах от нее, готовый в любой момент отразить любое заклятие. Между тем смерч закрутился в тугую воронку, острие которой повисло над ладонью ушастика. Я слышала тяжелое дыхание эльфа, который с трудом удерживал мощные чары. Он что-то выкрикнул, повел рукой — вихрь наклонился, готовый обрушиться на Мелодию.
Осматриваясь в поисках Атиуса, я случайно скользнула взглядом по единственному зеркалу, которое и не думало подниматься к потолку. Оно озарилось ярким светом, в отражении я увидела спину Лэя и летящий в нее кинжал.
Я бросилась к мальчишке, понимая, что не успею его спасти. Странно, но никакого кинжала не было — никто не атаковал эльфа. Что же тогда я увидела в зеркале? Как вдруг…
— Сдохни!
Из-за каменного уступа выбежал Атиус, взмахнул рукой — и в спину Лэя полетел кинжал, как несколько мгновений назад в отражении.
— Сзади! — заорала я и прыгнула.
Раш-и придавало сил и стремительности. Загородив собой спину эльфа, я налету выставила фламберг. Раздался звон стали о сталь, кинжал упал на землю.
Лэй обернулся на мой крик, резко опустил руку — серебристый смерч со всей яростью обрушился на Атиуса. Несколько мгновений спустя воронка снова взмыла в воздух, роем рассерженных пчел вылетела в отверстие на потолке. Ушастик обессиленно упал на колени. Я и сама ощущала себя настолько разбитой, что больше не могла находиться в раш-и.
Атиус лежал на полу. Он был весь покрыт кровью: острая крошка почти полностью содрала с него кожу. В горло, перерезав его, впился крупный осколок. Удивительно, но волшебник еще продолжал жить.
Увидев, что случилось с ее другом, Мелодия взвизгнула, швырнула в Лэя воздушное заклятие. Ал был настороже, он сумел отразить чары, да так ловко, что они сбили девушку с ног и приложили об стену.
Магесса сползла на землю, обмякла в обмороке.
— Ты как? — спросила я Лэя.
— О-о-о! — вместо ответа воскликнул мальчишка, указывая мне под ноги.
Серый лохматый комок подбежал ко мне и принялся карабкаться по сапогу. Я с запозданием поняла, что это паук-трупоед, скорее всего, питомец Атиуса — подарок некромантов. Тварь плотоядно щелкала жвалами, явно собираясь отомстить за смерть хозяина.
Ко мне ринулась черная молния, мазнула по сапогу, сбила трупоеда. Теперь уже два паука покатились по земле, сцепившись, как заправские бойцы.
— Давай, дружище! — крикнул Ал. — Дави его!
Вскоре все было кончено: Чернобрюх, поблескивая всеми глазами, постоял над телом поверженного врага и гордо прошествовал к Алу. Лэй принялся плести заклятие. Было заметно, что волшба дается ему с большим трудом. Он махнул рукой в сторону Мелодии, с облегчением выдохнул:
— Теперь она обездвижена, а я обессилен… Спасибо тебе, Мара. Как ты умудрилась загородить мне спину?
— Увидела отражение… будущего…
Я запнулась, замерла на мгновение. Потом вскочила, подбежала к зеркалу, которое торчало из земли.
— Вот он, артефакт!
Теперь, когда безумие боя было позади, я даже без раш-и ощущала невероятную силищу, изливавшуюся из амальгамы.
Лэй тоже чувствовал это.
— Да, — кивнул он. — Так и есть. Это из-за зеркала тут творилось непонятное.
Теперь, когда мы достигли цели всего путешествия, никаких особых чувств я не испытывала. Только усталость
