«О мой друг! Какое было восхитительное и священное мгновение, когда Слава сказала России:
Восторгом упоенна,Воззри, куда Его поставила вселенна,Но более Его дела!
Нет! мой друг, никогда не изгладится из памяти моей воспоминание о сем празднике, данном в Москве, который только в одной Москве и мог быть дан»[404].
Деятельное участие в празднике принял В. Л. Пушкин. Он внес деньги — 350 рублей (для него сумма значительная). Главное же — он потрудился как стихотворец. Во время праздника исполнялась и его «Народная песня» (музыку написал композитор Морини):
Пойте, радуйтесь, ребята!Александр нам верный щит!Имя русского солдатаТам и за морем гремит.<…>Гость незваный к нам явился,Не во сне, а наяву,И тем изверг веселился,Что жег матушку-Москву!
Сердца вздрогнули! — Ребята!Мы в Париже! — Слава нам!Уж не стало супостата!Мир земле! — И мир врагам! (157).
Во время ужина хор пел и куплеты, сочиненные Василием Львовичем и положенные на музыку И. И. Рейнгардом:
Хвала тебе, о Царь-Отец!Десницей сильной ты своеюСвершил всем подвигам конец,Конец всемирному злодею!
Красуйся, пышная Москва!Се Александр тебя спасает!Парижа гордая главаПред ним смиренно упадает.<…>Цвети, Москва! Средь стен твоих,Коварством, злобой сокрушенных,России славу видим в нихИ дней начало вожделенных! (158).
В. Л. Пушкин также пожелал описать замечательный праздник. Заметим, что кроме статьи П. А. Вяземского в 1814 году в Москве была издана брошюра одного из учредителей празднества А. П. Вельяшева «Описание праздника, данного в Москве 19 мая 1814 года обществом благородных людей, по случаю взятия российскими войсками Парижа и счастливых происшествий, последовавших за занятием сей столицы». Статья В. Л. Пушкина была напечатана в Петербурге в 45-м номере французской газеты «Le Concervateur impartial» в разделе «Внутренние известия» (статья написана на французском языке). Василий Львович с восхищением описывал блестящий праздник, народное представление, где были качели, потешники, цыгане, балансеры, военную музыку, наипрекраснейший спектакль, «крики ура, заглушаемые рыданиями и слезами радости, это всеобщее единение сердец в восхвалении Александра, благодетеля России и вселенной». Он отметил и «богатство и элегантность костюмов» молодых исполнительниц, не забыл сказать и о фейерверке и иллюминации в саду, о бале, который продолжался до шести часов утра, о залах, украшенных апельсиновыми и лимонными деревьями, гирляндами из роз, сплетенных в виде вензеля императора, об ужине, где фрукты, напитки — «все было великолепно». Особенно интересно то, что Василий Львович счел нужным объяснить, почему его статья написана на французском языке:
«Я прибегнул к иностранному языку не потому, что знаю его лучше своего родного, но потому, что я хочу, чтобы Немцы, Французы, Англичане и др. понимали, что Русские нисколько не варвары, что наши сердца полны любовью к нашему Монарху и к нашему Отечеству» (перевод Ю. А. Матвеевой)[405].
В апреле 1814 года В. Л. Пушкин сочинил еще и французские куплеты, посвященные вступлению русских войск в Париж (они были напечатаны в «Le Concervateur impartial» в 1814 году, в № 194). Не будет преувеличением сказать, что эти куплеты занимают особое место и в творчестве Василия Львовича, и в истории русской поэзии. Их значение определяется не столько темой или содержанием, сколько самим фактом поэтического сочинения, обращенного к побежденным французам на их языке. Насколько нам известно, это единственное французское стихотворение русского автора, написанное в связи с победой русского оружия над наполеоновской Францией:
Месье! И мы теперь в Париже.Известна россиянам честь.У нас вы были. Ныне мы жеС визитом к вам. У вас мы здесь[406].
(Перевод Н. Муромской)
Русский стихотворец убеждает парижан в том, что Париж не пострадает от огня, что им не надо бояться русских воинов. В куплетах сказывается его любовь к столице Франции, знание ее достопримечательностей, восхищение парижскими театрами и музеями, французским вином шабли и матлотом, блюдом из рыбы[407]:[408]
Мы в Гро-Кайю, конечно, будем.Повеселимся от души.Шабли испить не позабудем.Матлот отведать поспешим.<…>Бульваров хороши аллеиИ Енисейские поля!Сумеем оценить музеи.Искусство любим мы не зря.Знакома нам Парижа карта.О сладостный, чудесный миг.Да будет мир! Вон Бонапарта!Виват, король ваш Людовик![409]
(Перевод Н. Муромской)
Вряд ли нужно рассуждать о гуманистическом пафосе французских куплетов Василия Львовича — они говорят сами за себя.
Куплеты В. Л. Пушкина были известны и в Москве, и в Петербурге, и в Париже. Лицейский товарищ Александра Пушкина Александр Горчаков, несмотря на то, что не оценил их поэтическое достоинство, всё же отметил их искренность.
«…они кажутся написанными в порыве радости, — писал он в одном из писем в начале ноября 1814 года, — кажется, что поэт, восхищенный славой своей страны, набросал на бумагу эти куплеты, первые мысли, пришедшие ему в голову»[410].
Ранее, 20 апреля 1814 года, А. И. Тургенев сообщал брату Константину из Москвы в Париж:
«Вася Пушкин придумал прелестные стихи, я просил их записать, он мне только что их прислал, вот они, так, как я их от него получил. Я уверен, что в Париже они понравятся»[411].
17 мая 1814 года К. Я. Булгаков отвечал А. Я. Булгакову из Парижа:
«Мы с добрым Полетикою читали с восхищением твои письма, которые наполнены радостью вашею, причиненною нашим вступлением в Париж, и смеялись стихам Пушкина; видно, что он был в Париже. Эти стихи могли бы служить путеводителем по Парижу»[412].
В. Л. Пушкин так часто рассказывал друзьям о своем путешествии в Париж, что, когда в 1814 году К. Н. Батюшков в рядах победителей вошел во французскую столицу, то в письме к Е. Г. Пушкиной он отказался Париж описывать: «…я вам ни слова не скажу о Париже. Василий Львович вам это все рассказал и лучше и пространнее моего во время нашей эмиграции или бегства (то есть во время пребывания в Нижнем Новгороде. — Н. М.)»[413].
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
