улицам, словно показывая всем, что никаких противоречий между нами нет. Лишь только раз с осуждением посмотрела, когда я невольно вырвался вперед в нашем строю. Я быстро отстал на полкорпуса, чтобы не нарушить чего-нибудь, чего нарушать нельзя.
– Вообще-то я хотел спросить не про миражи, – соврал я, когда мы с королевой поднялись по ступенькам широкой лестнице в зал для приемов её дворца.
– Да? И о чем же? – поинтересовалась она, и мне показалось, что в её голосе проскользнула ирония.
– Почему ты назвала Майорана капитаном, он же сержант? – спросил я первое, что пришло на ум.
– Для рирцев он капитан гвардии. Звание, которое присвоил ему ты, я расцениваю как временное, – она чуть напряглась, так как не знала, как себя вести дальше. Как я понимал, Домеником она крутила как хотела, а в каком тоне общаться со мной, еще не определилась. Я решил ей помочь и сразу расставить точки над i.
– Клятва Командора, – требовательно произнес я. – Если ты хочешь, чтобы я объяснил тебе, что происходит.
– «Антийская звезда, на суше, на море, в воздухе и на святых небесах, и в преисподней мы несем волю человека, его право нести справедливость и порядок», – серьезно произнесла Меланья, прижав правую ладонь к компасу, выгравированному на доспехе прямо у сердца.
Её голос звенел в пустом огромном зале, и я опять подумал, что ничего такого яркого и божественного в этих словах нет. Я воспринимал их как простые слова, но каждый житель произносил их как молитву, как присягу на верность силам добра. В исполнении королевы это звучало еще и величественно, так как наверняка она – одна из самых богатых и влиятельных особ империи. Мне срочно нужно было что-то ей сказать, чтобы она действительно признала во мне Командора, а не просто игрока, который косплеит великого основателя Антийской империи.
– Сказочные времена требуют сказочных людей, суровые – суровых, – заговорил я, едва она замолчала, незачем было юлить, у меня сложилось впечатление, что женщина она проницательная. – Ты не найдешь во мне мудрости, Меланья, я не дипломат, а палач, пришедший за жизнями предателей.
Она при этих словах вздрогнула, но по-прежнему оставалась в приподнятом настроении, на её губах играла полуулыбка.
– Я не должен здесь быть, – продолжал я свою правду-матку, – я тут благодаря своей слабости. Я пришел забрать Аделаиду.
Она кивнула и спросила:
– А где ты должен быть, Командор?
– В Светлограде, уж кто и заслужил кровавой бойни, так это император с его двором, – я говорил, как думал, не скрывая, потому что чувствовал, что королева нарушила всё, что можно и нельзя и, надо полагать, со страхом смотрела в будущее. – Потом я должен решить вопрос с чужаками, которые отправляют файскую империю на войну с нами.
– Что ждет Сиртос? – она смотрела мне в глаза.
– Меня не интересует Сиртос, – по-честному так и было. – События, определяющие будущее жизни на планете, решаются не тут.
– Я подняла мятеж… – с печалью в голосе произнесла она. – Древние стены меня не спасут.
– Не беспокойся, – ответил я, как мне показалось, слишком беззаботно, что разительно отличалось от её эмоционального настроя, – я встречусь с императором и, если мы оба выживем после этой встречи, о мятеже никто не вспомнит.
– А если нет? – в её глазах появился интерес.
– А если нет, то это будет уже не важно. Начнется гражданская война или у вас будет другой император, – я только сейчас в разговоре с ней начал понимать, что мне нужно от императора. – В таком случае Сиртос гарантировано пострадает. Но я верю, что наше дело правое, враг будет разбит и победа будет за нами!
Последнюю часть свой фразы я произнес по-русски. Глаза Меланьи широко распахнулись, казалось, рухнула стена между нами, и она совсем по-женски торопливо заговорила:
– Я знала, что ты настоящий Командор! Этот мелодичный язык с такими звуками был только у Командора и у Микки-морехода. Мы помним, как они говорили…
Потом она рассказывала мне про Сиртос и о том, как много зависит от этого города для всей империи. Так я узнал, что есть стратегические ресурсы, которые поставляются с архипелагов: сырье для производства пороха, взрывчатых веществ и удобрений, каменная пищевая соль, водоросли, ингредиенты для лекарств, редкие минералы, стекло.
– А стекло там в печах плавят из песка? – уточнил я.
– Там масса стекла просто рассыпана по берегам, – усмехнулась она. – Микки писал, что это осталось от антов, – последствия воздействия высоких температур их оружия. Мы очищаем его от примесей и делаем бутылки и оконные стекла. Очень доходное предприятие…
Через некоторое время пришел король Доменик с Майораном и Александром. Я тепло с ними поздоровался. Если Майоран ничем не отличался от себя прежнего, то губернатор Северной провинции был очень похудевшим и имел весьма болезненный вид.
– Что с тобой, Саша? – я достал несколько бутылочек с лечебными зельями.
– Не поможет эта ерунда, – отмахнулся он от моих лекарств, – отравление очень серьезное. Буду, наверное, полгода лечиться, не меньше.
– Что с Аделаидой? – встревоженно спросил я.
– Так же. Спит и почти не дышит, – вздохнул он, – кожа как у ребенка, ногти почти прозрачные стали. Похудела.
– А здешние врачи ничего не могут сделать? – спросил я с надеждой.
– Чудес не бывает, – губернатор покачал головой, – они не боги, известного лечения не существует.
– Думаешь, император что-нибудь об этом знает?
– А у тебя назначена аудиенция у Волорта? – удивился Александр.
– Пока нет. Но я завтра выдвинусь в столицу, – озвучил я свой новый замечательный план, на который меня натолкнул разговор с Меланьей. – Тайно. А вы все отправитесь в Приморский форт. Пока он в осаде, то ареста императорскими войсками можно не опасаться. Они «во весь опор» будут стоять в столице в отрицательном наступлении.
– Чего? – переспросил губернатор, пытаясь вникнуть в мои плоские и неуместные шутки.
– Забудь, – я махнул рукой, – ты готов вернуться в строй и руководить обороной форта?
– Да! – кивнул он и странно на меня посмотрел.
–
