Тут же к машине вышел огромный парень и сером легком пиджаке внакидку. По виду можно было предположить, что он спортсмен — боксер или борец. На заднем сиденье подвинулись и дали ему место.
Водителя такси насторожило, что они даже не поговорили, не поздоровались друг с другом. Было в их нерадостной, молчаливой встрече и еще что-то подозрительное — люди определенно заранее о чем-то договорились и сейчас приводили в исполнение свой замысел. Если бы цифры на счетчике не показывали уже два рубля с копейками, шофер отказался бы везти их дальше и высадил у въезда из переулка на широкий людный проспект.
— Все же это не дело, — сказал водитель. — Когда пассажиры берут машину, то называют адрес. А так — «направо, налево» — можно гонять бесконечно.
Голос сзади невозмутимо приказал:
— Направо.
Машина выехала на окраину города. Через сотню метров кончались последние дома. Тянулось асфальтированное загородное шоссе, еще пустынное в этот час.
— Дальше, друзья, я вас не повезу.
— Почему?
— Давайте рассчитываться.
Они сидели в машине и вовсе не собирались выходить. Не протестовали, а только молчали.
— Ну как? — неуверенно спросил шофер. — Будете платить?
— Между прочим, расчет за такси производится, когда пассажиров доставляют к месту назначения.
— Куда еще вас доставлять? Которое ваше место? Город кончился, а если вам в дальнюю езду, надо предупреждать. Для загородных репсов у нас специальные такси есть.
Пассажиры молчали.
«Вот попался!» — думал шофер. Он был уже немолод. Опыт подсказывал ему, что надо быть осторожным. Он привык верить своему чутью. Странные какие-то люди. Он их боялся. Все же было жалко терять деньги.
На дороге время от времени появлялись грузовые автомашины. Колхозник из ближнего селения гнал хворостиной ишака, навьюченного кувшинами с холодным мацони. Показались первые арбы, груженные корзинами с персиками и ящиками с виноградом. «Будь что будет, поеду», — решил шофер. На всякий случай он прижался вплотную к дверце, чтобы сразу выскочить, если придется.
— Ну, куда? — спросил он.
Маленький ответил:
— Прямо.
— Там же ничего нет. Вы скажите — куда, а то не поеду.
В машине негромко засмеялись. Густой, властный голос — это заговорил высокий — миролюбиво разъяснил:
— Ну и правильно! Для чего человеку голову морочить? Нам нужно к мраморному карьеру. Знаешь, где это? Прямо по шоссе, а затем поворот налево, и там нас высадишь.
— Почему сразу не предупредили?
— Давай, давай, дядя, не бойся! Ничего плохого тебе от нас не будет.
Шофер повел мамашу вперед. Что им нужно в мраморном карьере? Там давно уже не работают, карьер заброшен, и никто туда не ездит. Ом незаметно повернул зеркальце, чтобы наблюдать за пассажирами.
— Мы инженеры, — продолжал тот же голос, — у нас задание — посмотреть и определить, стоит ли возобновлять в карьере работу.
Шофер молча крутил баранку. Нет, вы не инженеры. И черт вас вообще поймет, кто вы такие. Ну, да все равно. Со мной вы ничего не сделаете.
Он свернул, куда было приказано — до карьера оставалось теперь с полкилометра, — и только хотел было сказать: «Дальше не везу!» — как вдруг услышал сукой и повелительный окрик маленького, который был у них, видно, за главного:
— Стоп!
Машина остановилась.
— Будешь здесь ждать. Через полчаса мы поедем обратно.
Дверцы раскрылись на обе стороны, пассажиры вылезли из машины.
— Одну минуту. — Шофер кашлянул. — Я не могу ждать. Давайте расплачиваться.
— Слышишь, Гарник? — Высокий взмахнул полами серого пиджака. — Он не может нас ждать. У него есть более важные дела. Он приглашен на три заседания и два банкета!
Маленький снял очки. Близорукие карие глаза под взлохмаченными бровями, — они старались казаться недвижно-внимательными, — уставились на шофера:
— Со мной не спорят, меня слушают с первого слова! Щенок. Настоящий щенок. Воображает о себе черт знает что, сопляк такой! Поддеть его сапогом, что от него останется!
Шофер опустил глаза и промолчал.
— Отсюда нам все будет хорошо видно.
— Подожди, я хочу понять, в какой стороне аэродром.
— Аэродром вон там, а граница — тут.
— Но разве все самолеты вылетают с аэродрома в одном направлении?
— Да, в том-то и дело! Они все сначала летят к границе. Во всяком случае, все те, которые могут нас интересовать.
— Ну, знаешь, я в этом не уверен.
— Честно говоря, я тоже сомневаюсь.
— Ах, вы не уверены? Зато я уверен! А это важнее, потому что вы можете только предполагать и сомневаться, а я твердо и определенно знаю. Я все это выяснил, когда летал с Борисом. Самолет поднимается и на небольшой высоте идет прямо к границе. Потом по радио он получает разрешение развернуться влево или вправо. И только лишь после разворота он ложится на свой курс. Да вы сейчас сами все это увидите. Своими собственными глазами. Тут все будет ясно, как на картиночке.
— Вот вылетел, смотрите!
— Да они сейчас начнут взлетать один за одним.
— А это как раз «Як», по-моему.
— Все дело исчисляется именно минутами и секундами. Глядите, вот он уже почти у самой границы. Сейчас получит команду — и отвернет. Заметили? Вот и пошел уже по своему маршруту. И теперь он от границы уже удаляется.
— Значит, выходит так: после взлета он через две — три минуты ближе всего к границе?
— Вот именно! В том-то и главное! Тут-то его и надо брать. Тут не зевай. Короткий рывок — и ты уже на той стороне, на чужом земле. Лови тебя тогда за хвост!
— Надо еще понаблюдать. Подождем еще немного. Пусть взлетят другие.
— Надо по часам точно засечь время.
…Сержант-орудовец остановил трехтонный грузовик у въезда в город. Он проверил документы у шофера, потом заглянул в кузов.
— Что за людей везете?
— Подобрал на шоссе. Попросились, чтоб я подбросил их в город. А я порожняком еду. Ну и взял.
В кузове на борту сидели трое молодых людей. Сержант козырнул и спросил самого из них малорослого, в защитных очках:
— Откуда едете?
— Гуляли тут по шоссе, — сказал тот независимо. — А почему вы, собственно, интересуетесь?
— Разрешите ваши документы.
— Вызываю недоверие, что ли, у бдительной милиции?
Сержант опять козырнул, коротко выдохнул:
— Прошу!
Маленький достал из брючного кармана книжечку-пропуск. Под фотографией были написаны имя и фамилия — Тарник Мисакян, рабочий инструментального цеха. Сержант внимательно разглядывал фотографию, потом поднял глаза на владельца документа:
