— Чего не спросил? — недовольно заворчал командир.
— Потому что я его раньше времени грохнул, — отсиживаться в "кустах" старик не стал.
— Ладно. Поедем сначала в Резекне, там пару лет назад архив реконструировали. Если мимо, то, а Прели и Даугавпилс.
— Аааа, — я непроизвольно простонал, ехать хотелось исключительно домой, а конкретно в кровать.
— Хорош ныть, не переломимся проверить. Может, не один ты такой мягкосердечный и кто еще поймал языка. А у Саргов по любому, кто-то есть. Так что надо спешить, может, чем и разживёмся.
Стоило только вновь забраться в теплый автомобиль как сознание отключилось. Меня бесцеремонно растолкали сразу при въезде в город. Как я не силился проморгать, и растереть лицо ладонями сон никак не хотел покидать голову. Пришлось выплеснуть воду из бутылки налицо.
— Всю машину изгадишь, — зло проворчал Петр.
На рассвете город смотрелся особо опустошено и зловеще, казалось, что зло затаилось за каждым углом, и стоит только моргнуть, и ты окажешься в зловонной пасти мутанта.
Остановили машину, за парком, в квартале от здания Думы, на небольшой стоянке, возле торгового центра. Мертвяков не видно, это и не удивляло, город маленький, поселение близко, волей-неволей территорию от зомби почистили Сарги, да мародёры. Осталось одна большая беда, мутанты. Тут, главное, клювом не щелкать, и прикрывать друг друга, и тогда есть шансы уйти целым. Выбрались из машины, страхуя, друг друга вошли в парк, и спрятались за мемориал павшим воинам в афганской войне.
— Что дальше? — поинтересовался я.
— Видишь за памятником здание, нам туда. Вход слева с торца, — взял слова Петр. Говорил уверено со знанием дела, — движемся осторожно, на расстояние друг от друга на метров пять.
Ну что понеслось. Осторожно передвигался, пошли к намеченной цели, сразу в парке стояла старообрядческая молебна, обогнули ее. Через дорогу напротив думы находилась уже православная церковь, такое чувство что Думу ставили с таким расчетом чтобы бог присматривал за чиновниками. Я бы лучше тюрьму поставил под окна чинуш, больше толку было бы. Спрятались за памятником Мары защитницы Латгалии. Теперь самое опасное. Утреней промозглый ветер, окончательно разодрал, остатки сна, но легче не стало, голова чугунная, а конечности словно ватой набили. Мы с Петром подошли к церкви, предусмотрительно сделав круг, нижи по дороге, под прикрытием Михалыча. Командир ловко влез в разбитое окно, тихо позвал меня, я валился внутрь помещения, словно мешок с картошкой, стыд и позор, но иначе не получилось. Совсем что-то выдохся. Внутри царил полумрак, и разруха, кто-то поспешно разграбил церковь, но без вандализма. Хоть на этом спасибо.
— Я наверх, ты в окно смотри, — отдал распоряжения командир, и ушел к лестнице.
Занял указанную точку, обзор так себе, но как я понял мне отвели именно этот сектор для наблюдения. Ни каких следов мертвяков или бандитов не заметил. За пять минут наблюдений ничего не произошло, даже ветер не пронес мусор по мостовой, тишь и благодать. Жаль нет времени дольше наблюдать, в любую минуту могут нагрянуть конкуренты.
— Заходим, — послышалось в рации. Вот и славу богу, а то в лежачем состоянии, так и клонит в сон несмотря на холод.
Неспешно прошел до точки сбора, возле угла перед входом в подвал. Входная дверь пластиковая чистая, без всяких следов насилия. Пока Петр вскрывал, мы с Михалычем смотрел в четыре глаза, по сторонам, как-то неуютно стоять на открытом месте. И в голову так и лезли мысли что кто-то еще приедет и потребует поделиться, или вообще подвинуться и не мешать. Петр довольно крякнул и дверь отварилась. Быстро зашли, узкий коридор, лестница раздваивается на верх и вниз, выше дверь заблокирована, пролет вниз узкий вдвоем едва протиснешься. Спустившись в подвал, я недовольно скривился, если снаружи все было благопристойно, то внутри разруха и грязь. Разгромленные коробки, раскиданная бумага, битые бутылки, и окурки. Похоже бандиты не в чем себе не отказывались. Завернув за угол, я невольно присвистнул, и было от чего, огромная сейфовая дверь, да самого потолка, пусть и не высокая два метра, зато такой же ширины. А внутри рождалось чувство что открыть ее можно только двумя способами или ключом, или динамитом. А вот и подтверждения мои мыслям. Замок на двери был раскурочен, горе медвежатник ведать не справился со своей задачей, за злости разломал все замок. Плюс следы от пуль, наверняка кого-то рикошетом приласкало, вот и следы крови на стенах, и с боков видны укус от болгарки, и десяток испорченных дисков рядом. Тут с автогеном не один час работы, а они болгаркой, дураки, да и только. Мы постояли попялились на этого монстра, затем Михалыч не весело произнес.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Надо ехать за автогеном, иначе беда.
— Погоди, панику разводить, — задумчиво отозвался Петр, — дай подумать.
Ясно, дело явно затянуться, пока старшие думают, а я пока, пути отхода осмотрю. Выход один, что мне категорически не устраивало. Так, окна располагаться на высоте метра полтора, быстро не заберёшься, к тому же без открывания. Подтянул тумбочку, залез коленями, стал отлупливаться штапики. Так готово.
— Михалыч держи окно, — штапики положил рядом с собой, передал стеклопакет напарнику.
Теперь посмотрим, что у нас тут во внутреннем дворе. Вылез достаточно легко, поднял оружие, и пошел осматриваться. Двор оказался маленьким и глухим, даже кустов не было. С одной стороны, запертый железными воротами, с другой, глухой стеной. Ладно что у нас в соседнем здании. Не успел я придумать как забраться в офисные помещения, как окрикнули.
— Вашу мать так и сердце можно выплюнуть, — пробормотал я.
— Что хотел?
— Мы за машиной, ты тут побудь.
— Там ворота есть, можно вовнутрь загнать.
— Не, много возни, — слегка подумав ответил Михалыч, — мы, с другой стороны, во двор загоним.
— Как скажете.
— Давай внутрь нечего отсвечивать.
Спорить не стал, полез обратно, вернули стекло пакет назад, закрепив одним штапиком и тот не до конца забил. Так чтобы дернуть и освободить стекло. Ну вроде паранойю под успокоил, эх вот бы еще здание соседние проверить, да верхние этажи. Но сил не осталось, рухнул на тумбочку, оперившись головой на холодную стену. Пфф как бы не уснуть, в голове туман мысли тонут в сером мареве, одно желания уже на уровне инстинктов, лечь и уснуть. Пока двигаюсь то терпимо, а как сяду так все, словно стержень вытягивают. Стиснул зубы, закинул горсть таблеток, в рот, пошел бродить по подвалу, иначе вырублюсь, возле сейфа в соседнем помещение бандюга устроили отхожие место, хорошо в респираторе хожу иначе бы стошнило. Закидал все это непотребство бумагой пошел дальше. В другой комнате стол, с пустой тарой и банками, потом просто ходил по коридору. Подошел к стене пнул, носком ботинка, назад, такой же пендаль стальной двери и снова назад. Наконец то рация зашипела, Петр сообщил что возвращаются. Петр вышел из-за угла тоща кувалду весом под три килограмма, Михалыч же нес молоток и зубило.
— Меня терзают смутные сомнения, — протянул я, глядя на орудия труда.
— А ты не терзайся, принимай орудие и с божий помощью и такой-то матерью приступай к долбёжке, — ухмыльнулся Петр, передав кувалду.
— Моя вера не настолько сильна, чтобы кувалдой сейфовую дверь выбить.
— А ты не дверь долби как эти дебилы, ты стенку рядом.
— А, — издал я возглас.
— Все просто паря, — Михалыч постучал мне пальцем полбу, — настоящие герои всегда идут в обход.
Как выяснилось чуть позже, ломать мы будем перегородки. Сначала из соседнего в смежное, а затем уже и в архив. Как я понял из торопливого объяснения Михалыча, здесь раньше был обычный подвал, но потом светлые головы решили устроить архив, и как водиться дверь поставлю что надо. А вот укрепить стены внутри до этого не додумались, а может просто бабки сэкономив, во второе вериться охотнее. Первую перегородку снес на ура, за минуты так пять, мусор ногами растолкали и просочились внутрь. А уже там пришлось повозиться, били все даже Михалыч. На одном из перекуров, когда Петр долбил стену, а мы на ступеньку (чтобы пылью не дышать), спокойненько сидели, переводя дух.
