побери, его узнать, если он в другом измерении?
И почему эти ребята в будущем друг друга не поубивали, интересно? Чтобы здесь, в прошлом, никто никому не мешал? Забавно будет, если окажется, что Седьмой от тех же кураторов, какой-нибудь член боевого звена, чистит там, куда отдел Х по каким-то причинам не дотягивается. И тогда Петрухе, майору и прикрывающему их генералу Кедрову точно не позавидуешь, ведь самое главное в расследовании —это не выйти на самих себя…
Обо всем этом я думал ведя машину по ночным улицам и постепенно прибавляя скорость. Благо, машина была правильной марки, правильного цвета и с правильными номерами, так что о гаишниках можно было не беспокоиться. В скорости был залог успеха — если Седьмой не ждал меня около сауны, сейчас он тем более не рискнет вмешаться, чтобы не спровоцировать смертельное ДТП, в котором мой важный для будущего пассажир склеит ласты.
Значит, он должен или посетить меня в том месте, которое я выбрал, или… Или он уже ждет меня там.
Или там засада отдела Х.
И от этого не спрятаться, не скрыться… Даже импровизация не поможет. Поменяй я решение вот прямо сейчас, на ходу, выбери в последний момент какое-нибудь другое место, они все равно будут о нем знать. А значит, с того момента, как этот пассажир сел в машину, обратного пути у меня уже нет.
Ну, то есть, можно, конечно, все отменить, только это ничего не даст. Ребята-то все равно настроены на мою ликвидацию… Ох, что-то не вовремя на меня этот приступ рефлексии накатил.
Что любопытно, точного адреса нумеров он мне не сообщил. Видимо, Кирилл и его престарелый сменщик были хорошо осведомлены о вкусах и предпочтениях своего начальства, и оно, видимо, решило, что это знание должно передаться мне телепатическим путем. Я глянул в зеркало вида и обнаружил, что объект развалился на диване и спит, раскинув руки, а его пассия зевает и задумчиво смотрит в окно.
Что ж, это облегчало мне задачу. Только одну и не самую важную, но все же. Я притормозил у обочины и повернулся к ней.
— Выходи.
— Чего это вдруг? — спросила она. — Вообще-то мы собирались…
— Неважно, чего вы там собирались, — сказал я. — Выходи, я его к жене отвезу.
— Да кто ты такой, чтобы что-то решать? Кто ты такой… — она намеревалась растолкать спящего, поэтому перегнулся через спинку и правой рукой перехватил ее руку.
А левой продемонстрировал ей пистолет.
— Еще есть вопросы?
Вопросов не оказалось. Она заметно побледнела, возможно даже, слегка протрезвела, с третьей попытки открыла дверцу машины и на нетвердых ногах выбралась наружу.
— Деньги на такси есть? — спросил я.
Она демонстративно повернулась ко мне спиной. Ну что ж, не хочешь, как хочешь. Я предлагал.
Девица, конечно, видела меня в лицо, но это черт бы с ним. Кирилл тоже видел.
Эта пьяна, тот по голове получил, кто знает, что они вообще могли запомнить.
Я потянулся, чтобы закрыть дверь и ехать дальше, пока пассажир не проснулся и не начал задавать дурацких вопросов, типа, кто я такой, почему мы еще не в номерах и куда подевалась его мадемуазель, и в этот момент пуля калибра 7.62 пробила лобовое стекло. И, если бы я не дернулся, она пробила бы и мою голову.
Вместо этого она прошила спинку водительского сиденья и угодила моему пассажиру в грудь.
* * *
Жанна (не будем называть здесь ее фамилию) на самом деле была начинающей проституткой, но события той ночи, демонстрация пистолета и последовавшая за ней стрельба, показали ей опасность выбранного жизненного пути и заставили в нем усомниться. В конечном итоге это спасло ей жизнь, потому что до этого вмешательства ей было суждено погибнуть от рук пьяного клиента в девяносто третьем году, а тело ее нашли бы в подмосковных лесах только в девяносто пятом, и то по чистой случайности.
Вместо этого она разорвала все отношения с прежним миром, устроилась на работу санитаркой в стоматологической клинике, а после успешно сдала экзамены в медицинский институт, где на втором курсе познакомилась со своим будущим мужем.
Который о ее бурном прошлом так и не узнал.
Они были счастливы в браке и стали родителями троих мальчиков, любой из которых мог бы изобрести лекарство от рака.
Но не изобрел.
АФС. «Влияние физрука на пространственно-временной континуум и вот это вот все. Том второй.»
* * *
В экстремальных ситуациях я действую быстро, отчасти оттого, что этому учили меня мой старик-отец и инструкторы во время подготовки, а отчасти потому что я сначала делаю, а уже потом начинаю думать. Это далеко не идеальный способ и я никому не советовал бы применять его на практике, потому что он и у меня только в половине случаев срабатывает.
В том смысле, что ситуация с равной степенью вероятности может улучшиться, а может и стать еще хуже.
Я выжал сцепление, воткнул вторую передачу и утопил педаль газа в пол, отчего задняя дверца закрылась сама по себе, а второй выстрел пришелся уже куда-то в район багажника.
Отверстие в водительском стекле было прямо перед моими глазами, и мне удалось примерно определить угол, под которым в меня стреляли. Высота второго-третьего этажа, значит, стрелку понадобится кое-какое время, чтобы спуститься и последовать за мной.
Если, конечно, здесь только один стрелок.
Виляя задним мостом, машина набирала скорость, а я начал соображать. Если это Седьмой, то, пока он здесь, он не может знать, к чему привела его привычка шмалять по малознакомым людям из СВД. Он видел, как я уехал, значит, он должен понимать, что его миссия здесь не закончена. И пока он не вернется к свое время, он так и не узнает, чего мы с ним совместно натворили.
Если, конечно, у него нет постоянного канала связи.
Петруха был прав, все это вилами по воде.
Но теперь обратного пути у
