- И это была самая большая дружба в вашей жизни. Что заставило вас уйти?
- Я обидела графа. Я говорила Урсуле, что она должна оказывать ему сопротивление, говорить ему все в лицо. Граф заявил, что Маргарите больше не нужна нянька - ибо я в то время смотрела за ней. И он отослал меня.
- Интересно, как Урсула допустила это. У Иветты скривились губы.
- К тому времени все изменилось. Это случилось после ее замужества. Граф запугал Урсулу с первой же встречи.
- Значит, несмотря на то, что граф подарил вам дом и обеспечил безбедную старость, он вам не нравится.
- Нравится! - она рассмеялась. - По отношению к графу это странно звучит. Я не думаю, что он хоть кому-то нравится. Его боятся. Это несомненно. Многие уважают его за богатство и положение. Очень многие ненавидят его. Думаю, женщины, с которыми он завязывал мимолетные романы, возможно, говорили, что любят его. Но чтобы он нравился!
- Вы относитесь к тем, кто его ненавидит?
- Я возненавидела бы любого, сделавшего с Урсулой то, что сделал он.
- Он жестоко с ней обращался?
- Если бы она не вышла замуж, она и сейчас была бы жива.
- Не хотите ли вы сказать, что граф… убил ее?
- Дорогая мадемуазель, именно это я и хочу сказать.
Я покачала головой, а Иветта накрыла мою руку своей. Больше она ничего не сказала, и в этот день наш доверительный разговор закончился.
Я много размышляла о том, что сказала Иветта. Казалось, ей известны какие-то тайные сведения. Если это так, я должна выведать их. Из слов Иветты следовало, что для графа эти сведения являются гибельными. Я вздрагивала, вспоминая выражение ее лица, когда она говорила о том, что он убил свою жену.
Если бы граф находился рядом со мной, я с готовностью поверила бы в то, что это не может быть правдой; когда же его не было, я могла воспринимать факты с большим спокойствием. Я должна поговорить с Иветтой. Если я узнаю характер Урсулы лучше, возможно, это прольет свет на запутанное дело.
Марго попросила меня сходить в город и купить ленты для распашонок, которые шились для Шарло.
- Должна сходить ты, Минель, - сказала она. - Ты выберешь самый подходящий цвет.
В город я отправилась одна. В Грассвиле даже не возникало вопросов, что нас надо сопровождать днем, и не в первый раз я шла в город одна.
Замок Грассвиль, далеко не столь величественный, как замок Сильвэн, скорее походил на роскошный загородный дворец, едва ли достойный называться замком. Семейству принадлежал еще один замок в сорока милях к северу - более внушительный, насколько я слышала, - но любимым был этот. Он был очень красив, с четырьмя похожими на перечницы башнями и серыми каменными стенами, являющимися продолжением небольших уклонов, что позволяло ему быть видимым из городка и, несмотря на некоторую обособленность от него, тем не менее господствовать над ним.
Время близилось к полудню. Солнце поднималось к зениту. Через несколько часов должно было стать жарко.
По дороге в город со мной поздоровалось несколько человек. Одна женщина, сидевшая на корзине, спросила, как поживает малыш. Я ответила, что Шарло живет очень хорошо.
- Бедный кроха! Быть вот так брошенным. Его матери я свернула бы шею. Да, мадемуазель, свернула бы так запросто, как господин Берей сворачивает шеи цыплятам.
- Ни о ком не заботятся так хорошо, как о Шарло в замке.
- Это мне известно. И молодая мадам… она рождена для материнства. Быстро же она стала матерью, а? Замужем всего несколько недель…
Переполненная весельем, она опасно закачалась на корзине.
- Мадам очень любит детей, - сказала я.
- Благослови ее Бог.
Я проследовала дальше. Почти каждый справлялся у меня о ребенке.
Потратив некоторое время на то, чтобы выбрать ленты, я вышла из лавки и решила выпить кофе с маленьким пирожным с кремом перед тем, как направиться домой.
Я села под голубой зонтик, и госпожа Дюран, принеся кофе, поболтала со мной о том, какое счастье, что ребенка оставили у ворот замка. Когда наконец она занялась своими делами хозяйки, я принялась размышлять о том, что сказала мне Иветта, спрашивая себя, откуда зародилась в ней такая жгучая ненависть к графу. Ну-Ну относится к нему так же. Должно быть, это вызвано его обращением с Урсулой - ведь обе пожилые женщины были очень привязаны к ней. Я же совсем мало знала о ней. Я представляла ее себе вечно жалующейся меланхоличкой, но теперь понимала, что женщина с подобным характером вряд ли могла пробудить столь сильную привязанность. С Ну-Ну, потерявшей собственного ребенка, это еще объяснимо. Иветта - дело другое. Иветта - рассудительная независимая женщина, и раз она крепко подружилась с дочерью своей хозяйки, значит, в той было что-то необыкновенное.
Всегда, когда я начинала думать о графе и его делах, я рано или поздно оказывалась в полном недоумении.
Я сидела, спрятавшись от солнца под голубым навесом, попивала кофе и смаковала gateau, и вдруг у меня возникло ощущение, что за мной наблюдают. Это было тем более странным, что возникло оно безоблачным солнечным утром в самом центре городка. Обернувшись как можно осторожнее, я заметила мужчину, сидящего за несколько столиков от меня. Когда я посмотрела на него, он поспешно отвернулся и уставился в никуда. Его поведение показало, что до этого он пристально разглядывал меня. И тут меня осенило: ведь я уже видела его раньше. Это случилось по дороге из Парижа в Грассвиль, в трактире, где мы останавливались на ночлег. Я узнала его по какой-то необычной посадке головы, делавшей его очень приметным. Шея мужчины была короче обыкновенного, плечи скруглены. На голове надеты черный парик и высокая шляпа с полями, скрывающими часть лица, - такие шляпы можно встретить повсюду. Куртка и штаны мужчины были того же неприметного коричневого цвета, что и шляпа. И вообще он выглядел, как и множество людей, которых можно встретить и в городе, и в деревне и которые никак не выделяются своей одеждой. И только посадка головы позволила мне узнать этого человека.
Я вообразила, что он интересуется мною. Почему? Если только, конечно, он не узнал от кого-то, что я из замка и являюсь кузиной новой мадам, которая недавно усыновила ребенка, найденного у ворот.
И все же мне стало не по себе. С того самого случая в лесу, когда я едва не лишилась жизни, я постоянно была настороже.
Все еще продолжая размышлять о мужчине в темном парике, я поднялась и направилась домой. Все же странно, что он оказался в той гостинице, где мы останавливались. Но, возможно, он живет там. Надо осторожно порасспросить об этом человеке.
Я вернулась в галантерейную лавку, решив купить кружева, которые там приметила. Когда я вышла на улицу и прошла мимо patisserie, мужчины там уже не было.
