Читаем без скачивания Северные войны России - Александр Широкорад

18 июня курьер из Або доставил сведения о мире и русским силам, находившимся в районе Аландских островов. В связи с этим было разрешено перевести солдат и офицеров с галер в береговой лагерь. Здесь, у западных берегов Финляндии, русский галерный флот простоял до середины августа.

В кампанию 1743 года по навигационным причинам были потеряны галеры «Веселая», «Крокодил», «Нарова», «Св. Николай» и «Пустельга».

Глава 4. Абоский мирный договор со Швецией и его последствия

В январе 1743 года в городе Або, захваченном к тому времени русскими войсками, начались переговоры о мире. Российскую империю на переговорах представляли генерал-аншеф А.И. Румянцев, полный генерал-инженер барон фон Любрас, советник императорской канцелярии А.И. Неплюев и секретарь посольства Семен Мальцев.

Шведское королевство представляли барон Герман фон Цедеркройц и барон Эрик фон Нолькен, бывший посол в Петербурге.

Шведские войска были полностью изгнаны из Финляндии, посему у командования русских войск возникло естественное желание не пускать туда шведов и впредь. 22 февраля 1743 года Елизавета Петровна велела высшим военачальникам и чиновникам империи сообщить их мнение об условиях мира со Швецией. Фельдмаршал князь Трубецкой заявил, что надо всеми силами удержать всю Финляндию: «Возвратить ее Шведской короне ни по каким правильным причинам невозможно, ибо в противном случае не только всему свету подастся повод рассуждать не к пользе и не к славе оружия ее величества, но и для благополучия и безопасности Российской империи весьма надлежит, чтоб граница была отдалена, ибо опасность от близкой границы нынешняя война доказала; наконец, обыватели финляндские, видя, что их страну возвратили шведам, в другой раз будут противиться всеми силами русским войскам».

Как видим, мнение было весьма логично.

Его поддержал вице-канцлер граф Бестужев-Рюмин, предложив заключить мир на условиях «uti possidetis» («кто чем владеет») и лишь в крайнем случае присоединить к России районы Або и Гельсингфорса, а на остальных финских землях создать независимое нейтральное государство. По мнению фельдмаршала Ласси, адмирала Головина и других нужно было бы отдать шведам лишь северные районы Финляндии, а остальные присоединить к империи.

Но каприз Елизаветы, которому успешно подыгрывали шведы, оказался сильнее мнения опытных полководцев и политиков. Дело в том, что король Швеции Фредерик I не имел детей, и шведский риксдаг был сильно озабочен поисками наследника престола. Ряд шведских аристократов предложил избрать наследником шведского престола любекского епископа Адольфа Фридриха Голштинского. Елизавета пришла в восторг от этой идеи. Во-первых, Адольф был двоюродным дядей юному Карлу Петру Удьриху Голштинскому[89] , которого Елизавета назначила своим наследником. Кстати, детские годы он провел у Адольфа в Любеке. Во-вторых, Адольф приходился родным братом Карлу-Августу, который был женихом самой Елизаветы, но умер в июне 1727 года в Петербурге незадолго до венчания. Нетрудно догадаться, какое впечатление произвела смерть красавца-принца на его 17-летнюю невесту. Елизавета помнила жениха всю жизнь. А тут появилась возможность помочь его родному брату. Разумеется, 33-летняя Елизавета уже не была наивной и сентиментальной, но, как говорится, и на старуху бывает проруха. Она всерьез думала, что Адольф, взойдя на престол, станет если не другом, то хотя бы ее союзником.

Шведские же уполномоченные объявили Румянцеву и Любрасу, что епископа Любекского можно избрать наследником престола только на определенных условиях, как-то: Россия вернет Швеции все завоеванное, заключит с ней оборонительный и наступательный союз, ибо в случае выбора епископа Любекскго война с Данией неизбежна. Дело в том, что датский король Кристиан VI сам норовил пролезть в наследники шведского престола.

В ответ на подобные предложения шведов Румянцев ответил, что в деле наследства они вольны поступать как хотят, но только императрица никогда всей Финляндии им не возвратит, а если шведы будут упрямиться, то русская делегация покинет Або. Однако тем временем при дворе Елизаветы сформировалась партия сторонников Адольфа. Видную роль среди них играли Брюммер (гофмаршал наследника Петра), лейб-медик Лесток, тайный советник Бреверн и другие. О таких Румянцев писал в Петербург Бестужеву, что им «в том нужды нет, хотя бы мы и Новгород отдали, только бы его герцог королем избран был».

В конце концов, кучка иностранцев убедила императрицу уступить шведам. В результате 17 июня 1743 года был подписан так называемый «Уверительный акт». В нем шведскому риксдагу рекомендовалось избрать наследником шведского престола принца Адольфа Фредерика, регента герцогства Гольштейн, епископа Любекского. Швеция уступала России Кюменигордскую губернию, то есть весь бассейн реки Кюмийоки, а также крепость Нейшлот (Нюслотт) в Саволакской губернии, а Россия возвращала Швеции занятые в ходе войны русскими войсками губернии Эстерботтенскую, Бьернборгскую, Абоскую, Тавастскую, Нюландскую, часть Карелии (западной) и губернию Саволакс, кроме города Нейшлота. Петр Ульрих, герцог Голштейн-Тотторпский, в знак избрания его наследником российского престола отступится от тех требований, которые всегда выдвигало его герцогство (Голштейн) по отношению к Швеции.

23 июня 1743 года король Фредерик и риксдаг единогласно избрали «коронным наследником» принца Адольфа Фридриха. 7 августа 1743 года в Або был подписан окончательный мирный договор. Согласно Абоскому миру к России отходила Кюменегордская губерния, то есть бассейн реки Кюмийоки с городами Фридрихсгамом и Вильманстрандом, а также город Нейшлот (по-фински Олавилинна) из провинции Саволакс. Русско-шведская граница, начиная от побережья Финского залива, шла с этих пор прямо на север по руслу реки Кюмийоки, а затем по ее первому притоку слева и по границам бассейна реки Кюмийоки на востоке вплоть до города Нейшлота в Саволаксе, а оттуда по старой русско-шведской границе.

Императрица Елизавета Петровна велела выдать Адольфу Фридриху 50 тысяч рублей подъемных на проезд из Любека в Стокгольм.

После подписания Абоского договора русский галерный флот покинул Аландские острова и прибыл 17 августа в Гельсингфорс. Однако шведское правительство, испугавшись датчан, срочно потребовало у Елизаветы помощи. 3 сентября шведский риксдаг обратился к русскому генералу Кейту с просьбой посадить на галеры пехотные полки и идти зимовать в Стокгольм. Русским войскам было предложено дислоцироваться в местечках Седерманландия и Остерготия. Из-за плохой погоды галерный флот прибыл туда лишь в конце ноября.

В случае необходимости Россия предполагала задействовать против Дании и свой корабельный флот. Однако русский корабельный флот в августе-сентябре простоял у Наргена и в Ревельской гавани. Лишь в сентябре 1743 года фрегат «Россия» сходил к Копенгагену на разведку.

К лету 1744 года Швеция сумела уладить свои отношения с Данией без войны. При этом весомым аргументом шведов стали полки Кейта под Стокгольмом. В конце июля 1744 года русский галерный флот с пехотными полками на борту покинул Швецию и 2 августа прибыл в Ревель.

Дальнейшие события показали недальновидность политики императрицы Елизаветы. В 1746 году в Швеции к власти пришла антирусская «партия шляп». А ее любимый принц Адольф Фридрих стал одним из лидеров этой партии. Так закончилась эта война, нелепая и бездарная с точки зрения военной стратегии и тактики, не решившая к тому же ни одной политической проблемы.

Раздел VI. Русско-шведская война 1788-1790 гг.

Глава 1. Предпосылки к войне

В 1751 году король Фредерик I умер, и на престол вступил Адольф Фредерик (бывший епископ Любека). Король царствовал, а правил страной риксдаг, точнее, правительство, назначенное им. Адольф Фредерик обладал мягким характером и не пытался изменить такое положение дел.

В риксдаге, да и по всей стране, продолжалась борьба «партии шляп» и «партии колпаков». Несколько упрощая проблему, можно сказать, что это была борьба аристократии и буржуазии за власть. Во внешнеполитическом аспекте «шляпы» предлагали освободиться от «русского ига» (то есть начать войну с Россией), «колпаки» же предпочитали мир и расширение торговли с могучим соседом.

Россия же, как при Елизавете Петровне, так и при Екатерине II более чем лояльно относилась к Швеции. Россия не имела к ней никаких территориальных или иных претензий. С первых лет своего царствования Екатерина II настолько была занята польскими и турецкими делами, что ей было просто не до Швеции.

Сын Екатерины II, цесаревич Павел Петрович после смерти своего отца Петра III, последовавшей 6 июля 1762 года в Ропше от «геморроидальных колик» (в виде пролома черепа оловянной пивной кружкой), автоматически стал герцогом Голштейн-Готторпским. На это герцогство издавна претендовали Швеция и Дания. Чтобы не иметь повода ввязываться в конфликты на севере, Екатерина II в мае 1773 года заставила своего сына отказаться от прав на Голштейн-Готторпское герцогство. За это ее упрекают некоторые современные историки, мол, просто так отказалась от стратегически важной территории. Увы, они забывают, что Голштейн-Готторпское герцогство до постройки Кильского канала имело стратегически важное значение лишь для соседних малогабаритных государств. А главное, Екатерина II отказалась от прав на герцогство, а не от самого герцогства, которое в любом случае пришлось бы добывать большой кровью.