Передышки тоже были странными, они делили кошмар на ровные части. Означало ли это какое-то изменение в том страшном эксперименте, который провели? Я подозревала, что да. Грифель в моих пальцах вывел на странице «лечебная магия». Я поставила вопросительный знак напротив. Даже если его мучили два года и делали перерывы между процедурами, раны бы так не затянулись сами по себе. Магию применяли определенно.
Я подтянула к себе чужие алхимические дневники, которые мне доверил Эгиль. На ознакомление с ними ушло почти все свободное время, да и то некоторые разделы я не стала рассматривать, оставила на потом. Выводы меня беспокоили…
Что-то с силой ударилось в дверь лаборатории и отвлекло меня от мыслей.
Случайность?
Но следом за первым ударом последовал второй. Звуки в лабораторию проникали плохо, эта комната была изолирована. Но какие-то отдаленные признаки возни в коридоре я все-таки услышала и недовольная рывком открыла дверь.
Сразу пришлось отступить внутрь — на меня летело чье-то тело. Упасть на себя я не дала, почти что пинком отправила ворвавшегося обратно. Чтобы понять, что происходило, нужно было не больше нескольких секунд. Драка между курсами. Не старший, конечно, нет — те предпочитали выходить друг против друга в более-менее приличном виде — как на тренировках. В коридоре же происходила свалка — средний курс поколачивал младшекурсников. Группы небольшие — пятеро на троих, причем мелкие в меньшинстве и сопротивлялись уже с надрывом, из упрямства.
Отношения среднего и младшего курса были далеки от идеальных, мне об этом уже все уши прожужжали другие преподаватели. Но теперь я увидела, как происходит это, вживую. Средний курс устроил младшему бойню.
В Академии егерей — в принципе так же, как и везде — была введена система «кенари» — старшие брали руководство над младшими: наставляли, помогали с тренировками и учебными дисциплинами. Младшие были согласны выполнять мелкие поручения, обычно ничего серьезного, а на тренировках должны были безоговорочно подчиняться командам своего лидера. Так выстраивались связи между поколениями, и в дальнейшем нередко возникала дружба или костяк будущего отряда.
Егеря — военизированные подразделения, все выпускники, так или иначе, должны были иметь опыт управления небольшим отрядом. А на ком тренироваться, как не на тех, кто менее опытен? Старшекурсники брали ответственность за своих подопечных, а потом писали отчеты о проделанной работе. Не всем, конечно, удавалось. Но обычно перед выпуском было видно, кто достойно прошел «кенари», а кто — нет.
Вот только для среднего курса все было несколько иначе: подросткам еще не хватало мозгов, чтобы оценить свои действия, как это делала большая часть старшего курса, но в них также уже не было той покорности и легко растущего доверия, которые были присущи младшему. Конечно, это касалось не всех, но по разговорам преподавателей Академии, именно средний курс был самым проблемным.
Увы, брать на себя ответственность — нелегко. Различать свою выгоду и выгоду подопечного — тоже. А уж удержаться и не втоптать в грязь более мелкого и зависимого подчиненного, особенно если он чем-то показал себя или сделал что-то не так, — на такое не каждый способен.
К сожалению, среди таких пострадавших большинство потом останутся одиночками. Все-таки их предавали те, кто должен был защищать.
Я вот осталась. Стать в один миг ненужным и забытым родственником, выброшенным в старую часть замка, это тяжело. Я даже не сразу поняла, за что так со мной, ведь я в полном мере соответствовала эталону — была Алской княжной. Правда, мне повезло. Это произошло в достаточно взрослом возрасте. Иначе я бы вряд ли выбралась из княжеского замка в большой мир.
С дракой нужно было что-то делать. Одно дело просто наставить друг другу синяков, а совершенно другое — если они покалечат друг друга серьезно. Точнее, младшекурсников покалечат. Я-то, конечно, заживлю раны, да и кабинет лекаря в противоположном конце коридора, но оставить происходящее просто так не могла. Какая-то справедливость, пусть и в лице преподавателя, должна существовать.
Я схватила первого же подростка — со среднего курса, у них кант на форме был красный — за руку и вывернула ее в болевом приеме. Вопль на весь коридор немного успокоил разошедшихся бойцов. Кто-то попытался на меня наскочить, видимо в пылу драки даже не подумал, что здесь может быть преподаватель. Но я отстранилась, уводя за собой свою первую орущую жертву, и пнула подростка в голень. Он покачнулся. А я дернула за руку своего пленника и толкнула его вперед. Двое оказались на полу, выведенные из строя.
В коридоре мгновенно все замерли. На меня уставились круглыми глазами, видно, не ожидали, что кто-то из преподавателей остался на этаже.
— Я не буду спрашивать, что здесь происходит, — обвела я взглядом курсантов. Младшим качественно досталось: один без сознания, второй, постанывая, сидит у стены, на ногах остался третий — черненький, чуть более рослый, лицо залито кровью, но глаза горят. Еще немного, и схватка превратилась бы в бой не на жизнь, а на смерть. — Я спрошу, в чем причина.
— Учим своих кенари, — вздернул подбородок один из парней. Наглый, мощный, хотя до взрослого мужчины ему еще далеко. Явно лидер этой пятерки. И самый чистый из нее. То ли умел бить, то ли не лез вперед, позволяя наслаждаться дракой своим подчиненным. Впрочем, ему тоже досталось — разбитые губы и кровь на подбородке. Я почему-то была уверена, что это дело рук третьего самого бешеного младшекурсника.
— И как учеба? — хмыкнула я, подходя ближе, отталкивая со своего пути стоящих курсантов. На меня косились без какого-то уважения. Еще бы, они ростом были с меня, а лидер и вовсе на полголовы выше. Я всего лишь какая-то «вонючка», кажется, так алхимиков обзывали. А они — будущие воины, победители чудовищ. Я с трудом удержала смех, рассматривая наглое личико парня. Да, старший курс на меня так смотреть не смел. Курсанты заглядывались, конечно, на фигуру, но в остальном относились уважительно и прислушивались. Даже самые отстающие.
— Неплохо, — осклабился курсант. — Уже заканчиваем.
— С чего началась драка? — это я уже обратилась к черненькому младшему. Тот все еще сжимал кулаки, но на мой вопрос ответил. Все-таки с младшим курсом у меня вполне хорошие завязались отношения. Они вообще были неплохими ребятами.
— Обувь… — прошептал он.
— Чистить? Принести? Снять? — попыталась уточнить я. Мальчик кивнул. Снять? Это значило, что кое-кто себе решил личных слуг создать. Неплохие замашки. Я, конечно, принимала заботу тех же горничных как само собой разумеющееся. Но то было в княжеском замке.
— И вас как несогласных побили? — мальчик кивнул, а я обернулась к среднему курсу. На их месте я бы давно уже исчезла из коридора, но они остались, видимо, чувствовали себя в своем праве.
— Ты понимаешь, что за такое тебя могут отчислить? — я уточнила на всякий случай.
— Ну, так и что? Как отчислят, так и восстановят, — хмыкнул наглый среднекурсник. — Батя все решит. У него есть деньги.
— Для того чтобы отдать тебя в Академию егерей, много денег не нужно, — я уже всерьез рассмеялась. — Сюда и бесплатно берут, надо только экзамены сдать. Несложные. Говоря о деньгах, ты только что признался, что непроходимо туп.
Хотела ли я его разозлить? Еще как хотела. Он мог проглотить мои слова, подчиниться, как старшему по рангу, признать мою власть как преподавателя, так же как хотел, чтобы младшекурсники признали его.
— Хочешь, чтобы тебе прислуживали? Отлично, — кивнула я. — Вот только как тебе будут снимать сапоги, так и ты будешь драить на коленях мои комнаты и чистить обувь и одежду, вытирать поверхности в лаборатории и лекционной. К посуде я тебя не допущу, конечно, еще своими кривыми руками что-то разобьешь. А в свободное от своих обязанностей время вместе со своими друзьями станешь уборщиками на этаже курсантов. Думаю, там как раз не хватает свободных рук, особенно для поддержания порядка в умывальнях. Ведь это так работает? Кто сильнее, тот и приказывает?
