Путаясь в словах, шайвигар попытался объяснить, что за Дом Исцеления отвечает Зиннитин. Не дослушав, неугомонный Хранитель двинулся по приставной лестнице на чердак. Аджунес начал карабкаться следом, продолжая доказывать, что в мирное время Дом Исцеления почти и не нужен, лекарь разве что у баб роды принимает, а все болезни у солдат — от безделья и обжорства, и если бы Правая Рука почаще позволял занимать наемников на хозяйственных работах, то они были бы куда здоровее...
На чердаке порядка было побольше: чувствовалась заботливая рука Арлины. Чисто, проветрено, под крышей сушатся связки трав, на каждом из мешков с целебными зельями аккуратно нашит кусочек белой холстины с надписью: что за растения и когда собраны.
Впрочем, Хранитель и здесь нашел, к чему прицепиться:
— Ты когда последний раз сюда плотников присылал, Левая Рука? Правильно Волчица говорит: стропила в труху превратились! Хватит пинка — и все это хозяйство развалится...
И он небрежно ткнул носком сапога в деревянный брус.
Послышался хруст, треск, грохот, взвилась туча пыли. Крыша грузно просела, накрыв обломками Хранителя и шайвигара.
* * *
И тут же за крепостной стеной звонко, призывно запел рог.
— Сам король прибыл на переговоры! — суетился дарнигар. — Хранитель... где Хранитель?!
Вся грозная армия с осадными орудиями не привела старого воина в такое смятение, как трое всадников, по-хозяйски приблизившиеся к крепостному рву. Один из них только что протрубил призыв к переговорам и, опустив рог, почтительно отъехал в сторону. Второй, к которому были прикованы все взгляды со стены, поднял голову. Стальной шлем в виде клыкастой морды вепря обрамлял его лицо. Третий всадник, в простой кожаной одежде, держался чуть позади короля.
— Тут такое дело... — виновато сказал кто-то за плечом Харната. — Хранителя и шайвигара завалило в Доме Исцеления на чердаке... крыша обрушилась...
Арлина ахнула и метнулась было к лестнице, но остановилась, услышав:
— Живы они, целы... ребята сейчас балки разбирают...
Это меняло дело. Волчица напустила на себя равнодушный вид. Если Хранителя вытаскивают из-под обломков крыши, пусть это происходит не на глазах у невесты.
— По-нес-лась душа в Бездну!.. — растерянно бормотнул дарнигар.
Его взгляд с надеждой остановился на Арлине. В душе Харнат недолюбливал своенравную девицу, хотя и был с ней неизменно почтителен. Но сейчас Волчица — спокойная, статная, со знаками Клана на одежде — казалась ему воплощением власти.
— Что делать, госпожа? Короля нельзя заставлять ждать...
— Нельзя, — твердо согласилась Арлина, втайне польщенная тем, что у нее попросили совета. — И объяснять, почему нет Хранителя, тоже нельзя. Придется тебе, дарнигар, начинать переговоры.
Получив четкий приказ, Харнат облегченно перевел дух и обернулся, чтобы отдать команду солдатам. Но те уже закрепляли на цепях у зубца стены большое бревно. Во время штурма оно опускалось с башни Северных ворот и ломало вражеский таран. Сейчас с этого бревна, как со ступеньки лестницы, Правая Рука собирался говорить с королем. Переговоры вполне могли бы вестись и сверху: обе стороны хорошо друг друга видели, да и голос надрывать особенно не пришлось бы. Но гордая традиция требовала спускать на цепях бревно, подчеркивая тем самым, как высоки стены крепости.
Придерживаясь рукой за цепь, дарнигар ступил на шершавую кору. Цепи взвыли и залязгали. Арлина легко спрыгнула на спускающееся бревно и встала рядом с дарнигаром. Никто не посмел остановить Дочь Клана.
Нуртор спокойно выжидал, пока бревно опустится на гремящих цепях — совсем немного, локтя на три. Обе стороны уважали старые обычаи, первым должен был заговорить тот, кого вызвали на переговоры.
— Я — Харнат Дубовый Корень из Семейства Прешта! — четко сказал старый воин. — Милостью Джангилара Меча Судьбы, правителя Великого Грайана, я — дарнигар крепости Найлигрим. Госпожа, что стоит рядом со мной, — Арлина Золотой Цветок из Клана Волка, Ветвь Логова. Она — невеста высокородного Хранителя нашей крепости Ралиджа Разящего Взора из Клана Сокола, Ветвь Левого Крыла.
Не дослушав дарнигара, король с веселым изумлением обернулся к человеку в кожаной куртке. Тот с пристальным и наглым интересом разглядывал худощавую стройную девушку в черно-зеленом плаще.
Нуртор вновь перевел взгляд наверх.
— С вами говорит государь Силурана, — милостиво сообщил он то, что все и без него уже знали. — Нуртор Черная Скала из Клана Вепря, Ветвь Изгнания.
Он умолк, обводя глазами край стены, густо усеянный головами в шлемах и без шлемов. Все, кто был сейчас наверху, между Башней Северных ворот и Арсенальной, прислушивались, понимая, что от сказанного сейчас будет зависеть их жизнь.
— Приветствую доблестного дарнигара. — Нуртор был учтив, но все же не смог заставить себя выговорить нелепое мужицкое имя, только что прозвучавшее со стены. — Рад присутствию здесь светлой госпожи. То, что я хочу сказать, обрадует ее. Несомненно, юная Волчица тревожится о пропавшем женихе. Могу ее утешить: Сокол в наших руках, он цел и невредим... — Нуртор мельком оглянулся на своего спутника. — Он и будет цел и жив... если в обмен на его жизнь я получу ключ от крепости Найлигрим.
В воцарившемся молчании по горам прокатился отдаленный гром.
Наконец прозвучал смятенный голос дарнигара:
— Трудно уследить за мыслью высокородного господина... Не будет ли Вепрь добр... не объяснит ли...
Король хмыкнул, удивляясь тупости простолюдина.
— Что здесь объяснять? Простой и честный обмен: ты сдаешь крепость, гарнизону и жителям будет сохранена жизнь... десятники, сотники, дарнигар и шайвигар с семьями даже не будут обращены в рабство. А Хранитель, — Нуртор благосклонно положил руку на широкое плечо своего спутника, — будет возвращен в объятия своего Клана... Ты ведь не хочешь стать причиной гибели Сокола и навлечь на себя гнев его высокой родни?
— Но, государь... — растерянно начал Харнат — и тут же спохватился, что негоже называть так короля вражеской страны. — Но наш Хранитель... Сокол... с ним все в порядке... он здесь, в крепости...
Сначала Нуртор подумал, что ослышался. В недоумении обернулся он к всаднику в кожаной куртке. Но тот был ошеломлен еще больше короля. Брови его были страдальчески сведены, а лицо, и без того бледное, стало мучнисто-белым. В распахнутых глазах застыли недоверие, потрясение, страх.
Гром вновь ударил за лесом — и почудилось Нуртору, что раскаты эти прозвучали в его душе. Король не осмыслил до конца, что было ему сказано, но понял главное: свершено нечто ужасное. Кощунство. Святотатство.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
