Выдвигаются и новые, порой абсурдные, с точки зрения теории и практики, формы ядерного сдерживания [21]. Если в глобальной многополярной сфере противостояния основным остается ядерное сдерживание агрессии лишь путем устрашения, запугивания, то в региональной многополярной - для сдерживания допускается и боевое применение тактического ядерного оружия.
Но кто может гарантировать, что с применением лишь тактического ядерного оружия даже в относительно второстепенном регионе с целью сдерживания агрессии не будет спровоцирована эскалация применения ядерного оружия и не начнется глобальная ядерная война? Самое страшное и опасное заключается именно в том, что боевое применение лишь маломощного тактического ядерного боеприпаса в интересах сдерживания означает конец всякого сдерживания. Немедленно наступят непредсказуемые последствия не только для ядерного государства, применившего это оружие, но и для многих других как ядерных, так и безъядерных стран. Ядерным оружием невозможно прекратить и уже начавшиеся военные действия, им можно лишь расширить их масштаб.
Однако похоже, что именно эта стратегия ядерного сдерживания может получить доктринальную и даже конституционную поддержку в ряде ядерных стран, а значит, и возможность ее законной реализации. Ставка на ядерное сдерживание фактически предполагает автоматическое снятие с этого оружия греха апокалипсиса [10]. Но грех не в оружии, а в том, как оно используется.
Весьма сомнительно и политическое сдерживание, т.к. ядерным оружием одного государства невозможно предотвратить использование ядерного оружия как инструмента политического давления со стороны другого государства. Ядерным оружием одного государства невозможно предотвратить строительство враждебной геополитической коалиции в любом регионе мира. Ядерным оружием невозможно предотвратить ядерную войну, невозможно предотвратить нанесение даже единичного ядерного удара по ядерной державе. Ядерным оружием без его применения также невозможно предотвратить нападение обычными вооружениями как со стороны ядерных, так и безъядерных государств. Во всех случаях существует жесткая связь между сдерживанием и применением ядерного оружия.
Политические заявления, утверждения, сделанные в новой военной доктрине России [11, 33] о решимости и готовности пойти на применение ядерного оружия в ответ на любую агрессию, являются лишь словесной угрозой и совершенно не связаны ни с эффективностью, ни с надежностью сдерживания любой агрессии, ни тем более с национальной безопасностью государства. Государство и его вооруженные силы оказались не способны провести остро необходимую военную реформу в течение десяти лет, и все эти годы они "сидели на игле" своего избыточного ядерного арсенала. Боеготовность и боеспособность обычных вооруженных сил все эти годы бездействия были критически низкими, к тому же их терзали использованием во внутригосударственных военных конфликтах.
Находясь практически в тупиковой ситуации с ядерным сдерживанием, военно-политическое руководство некоторых ядерных государств пытается выработать такие механизмы применения ядерного оружия, которые могли бы привести к желаемым результатам, но при этом не вызвали бы цепную реакцию увеличения количества ядерных ракет и боеприпасов в ответных действиях другой стороны. В этой связи можно наблюдать настоящую эквилибристику с различными механизмами ядерного сдерживания:
в интересах сдерживания ракетно-ядерного нападения любого противника предлагается "быть готовым" нанести массированный ядерный удар по его "основным ценностям";
для сдерживания безъядерного военно-политического конфликта против ядерного государства предлагается "быть готовым" нанести "ограниченный" или "дозированный" удар также по "основным ценностям" противника;
в целях сдерживания глобального безъядерного конфликта с ядерным государством или возглавляемой им коалицией предлагается "быть готовым" нанести "ограниченный" или "дозированный" ядерный удар по ядерным средствам противника.
При других конфликтных ситуациях в интересах сдерживания также предлагается "быть готовым" применить ядерное оружие в различных вариантах: массированном, немассированном, ограниченном, дозированном и единичном как стратегическим, так и тактическим ядерным оружием.
Понятие "быть готовым" применить ядерное оружие в ответ на начавшуюся агрессию противника в любом ее варианте ровным счетом ничего не меняет, т.к. современный агрессор достаточно грамотен и заранее уверен в бессмысленности применения именно ядерного оружия для сдерживания. Если же агрессор является к тому же еще и ядерной страной и получит хотя бы один из таких ударов сдерживания, скажем, тактическим ядерным оружием, то для него, видимо, не будет иметь особого значения, к какому варианту следует его отнести, и его ответная ядерная реакция может быть совершенно непредсказуемой.
На одном из заседаний Совета обороны России, которое состоялось в начале 1997 года, было заявлено, что "в случае угрозы перерастания агрессии из фазы регионального вооруженного конфликта в широкомасштабную войну Россия может использовать ядерное оружие первой для нанесения обезоруживающего удара по военным объектам".
Такое однозначное толкование ядерного сдерживания нашло свое отражение и в разработанной новой военной доктрине [11, 33]. В этом новом документе констатируется, что Россия оставляет за собой право на применение ядерного оружия в ответ на использование против нее ядерного оружия или оружия массового поражения при широкомасштабной агрессии с применением обычного оружия "в критических ситуациях для национальной безопасности России".
Откровенная ставка на ядерное оружие из-за слабости обычных сил и средств (в непонятно каких "критических ситуациях") автоматически вводит государство в разряд стран реально угрожающих всему остальному миру. Указ Президента России
№ 24 от 10 января 2000 года фактически понижает порог применения ядерного оружия, чем явно пытаются компенсировать небоеспособность вооруженных сил. Учитывая такие государственные установки, касающиеся применения Россией ядерного оружия в войне с применением обычных средств поражения, ее потенциальные противники фактически ставятся в условия необходимости нанесения упреждающего разоружающего удара по российским стратегическим ядерным средствам. Демонстрация только готовности применить ядерное оружие в интересах сдерживания может стать самым мощным для противника побудительным мотивом не опоздать с нанесением ядерного удара первым, с дальнейшей эскалацией военных действий после начала агрессии.
Уже наблюдается не только отрицательная реакция на такую позицию российской военной доктрины, но могут появиться и серьезные санкции в отношении ядерной России со стороны остального мира. Известно, что как только ядерная Россия начала вести всего лишь контртеррористическую операцию обычными силами в Чечне по сценарию войн прошлого, четвертого поколения, то практически весь Запад стал открыто оказывать на нее мощное политическое и финансовое давление с целью заставить ее прекратить эту операцию. Это сразу же лишило Россию доверия со стороны других государств, а замораживание ранее обещанных финансовых займов поставило ее в трудное экономическое положение. Откровенная конституционная и доктринальная ставка на ядерное оружие не позволит ядерному государству опираться на такую категорию, как международное доверие, основанное на открытости, прозрачности и предсказуемости.
Известно, что на ввод необходимых боевых координат взамен нынешних "нулевых полетных заданий" требуется несколько десятков секунд и это может быть осуществлено даже вдогонку во время старта и в период разгона каждой ракеты непосредственно с местного пункта управления.
В перечень целей для ядерных ракет, предназначенных для осуществления функций сдерживания путем нанесения неприемлемого ущерба скорее всего будут включены важнейшие административные центры, военные объекты и пункты управления как отдельных стран, так и их коалиции. Сегодня практически весь объем задач, стоящих перед стратегическими ядерными силами России, могут выполнить уже упоминавшиеся 756 межконтинентальных баллистических ракет РВСН, оснащенных 3,5 тысячами боевых блоков. На вооружении ВМФ на 26 ракетоносцах размещено 416 баллистических ракет, для которых имеется 1800 боевых частей. ВВС имеют на вооружении 500 ядерных крылатых ракет и авиационных бомб, которые способны поднять около 70 тяжелых бомбардировщиков [57].
Теперь в соответствии с вашингтонскими инициативами США в октябре 2001 года Россия скорее всего сократит эти силы на две трети - до 1500 боевых блоков. Однако это совершенно не повлияет на эффективность нынешних двух вариантов ядерного сдерживания: сдерживания путем запугивания ядерным оружием и сдерживания путем нанесения неприемлемого ущерба.
