Читаем без скачивания Черный Шаман - Олег Никитин

– Сперва портки надень, педрила несчастный, – огрызнулась Зейла.

Вадим скользнул взглядом по нижним частям тел Кваквасы и Цаво. В самом деле, оба были без штанов.

– Да что ты мелешь, женщина? – возмутился каптенармус, но в этот момент на машину полезла целая куча воинов во главе с самим маршалом. Цаво ойкнул, прикрыл срам рукой и заткнулся.

Вадим придавил акселератор до предела и врубил сразу вторую передачу. С отвратительным визгом буксующих шин джип стартовал. Один из телохранителей командарма сорвался с подножки, но его место тут же занял Ирвин, хваткий и проворный как обезьяна. Голубая каска была нахлобучена до бровей, ремешок американец закусил зубами. Полковник Забзугу болтался на одной руке и одной ноге и в непередаваемом ужасе орал благим матом, пока его не втянули за шкирку в салон.

– Винтовка, моя винтовка! – запричитал начальник штаба и принялся в отчаянии драть собственную шевелюру. – Под колесо, под колесо угодила...

– Арр! – отвечал на это Шаман. – Арр! Зарою раздолбая! В солдаты!!!

– Я искуплю! Кровью! Кровью...

Тяжелый и сильно «изъезженный» вездеход разгонялся крайне медленно. Всем телом подавшись вперед, словно это могло помочь изношенному двигателю, Косинцев гнал машину по следам Онибабо. В мозгу его мелькали упоительные картины, одна другой кровавей. Вот джип настигает беглеца и врезается загнутым рельсом в жирную спину. Слышится короткий вскрик, мокрый хруст ломаемых костей. Измочаленное тело бывшего капитана извивается над капотом. Чемодан с кордобами летит, кувыркаясь, и рушится в салон. Острым углом точно начальнику штаба в лоб. Мозги Забзугу выплескиваются Черному Шаману в лицо...

Или лучше так: вот Онибабо уже близко. Он слышит рык мотора, оборачивается, видит настигающую его смерть, спотыкается и падает ничком. Бешено вращающееся переднее колесо машины наезжает на грабителя. Слышится хлюпающий звук, будто в деревенский сортир шлепнулась свинья. Джип сильно встряхивает, полковник Забзугу вываливается наружу и попадает под колесо, только под заднее. Снова: свинья – сортир – хлюп! Деньги разлетаются по обочинам, негры бросаются их собирать и в драке убивают Кваквасу.

Больше ничего вообразить не получилось. Движок зачихал, закашлял и вдруг умолк. Вадим выругался и схватился за ключ зажигания. Начал терзать стартер. Без толку.

– Что там?! – дернул его за плечо Мвимба-Хонго.

– Горючка кончилась!

– Наср! Бросай его! Все на землю! Бегом!

Негры посыпались из джипа. Впереди уже виднелась блестящая под звездами ширь Касуку, а перед нею – Онибабо.

Не сбавляя ходу, подонок влетел в воду и быстро побрел, отгребая свободной рукой. Драгоценную ношу бывший капитан-ефрейтор поставил на голову. Когда вода достигла груди, Онибабо поплыл, по-прежнему действуя лишь одной рукой да ногами. Обильные брызги летели во все стороны. За сумасшедшим пловцом тянулся широкий пенный след.

Телохранители вскинули оружие.

– Не стрелять! – страшным голосом закричал Черный Шаман. – Живьем, живьем брать подонка! В реку, сволочи! За ним!

Однако за исключением Цаво и Забзугу в воду ни один человек не полез. Сомики кандиру, пиявки, крокодилы, водяные змеи, демон Номмо... У каждого нашлась своя причина считать затею с ночным купанием опасной для жизни. А полковнику и каптенармусу было попросту некуда деваться. Один по халатности угробил самую ценную винтовку армии таха. Другой пьянствовал и спал на посту. Да еще и спал-то с сослуживцем! Такие тяжкие проступки не прощают.

Особенно накануне боевой операции.

Впрочем, начальник штаба преследовал похитителя без энтузиазма. Забредя по грудь, он начал дико бить по воде руками и кричать «стой, подонок, Наср тебя раздери!» – но с места практически не двигался. Зато Цаво демонстрировал на удивление пристойную технику кроля. Он почти уже настиг Онибабо, когда неподалеку от бывшего капитана появился низкий, широкий бурун. В свете мощного фонаря вся эта сцена отлично просматривалась. Бурун начал описывать вокруг человека медленную спираль, все более сокращающуюся. Один, два, три круга... Затем на глазах у замерших наблюдателей водная поверхность разошлась, а над нею возникла громадная, широко распахнутая пасть. Размер ее был таков, что в нее без труда поместился бы письменный стол. Об редкие трапециевидные клыки бился широкий как полковое знамя, и толстый как матрас язык. Под истошный визг Зейлы верхняя челюсть чудовища нависла над Онибабо. Пасть сомкнулась и бесшумно канула в речные глубины.

Капрал Цаво развернулся и со скоростью, достойной чемпиона мира, припустил к берегу. Забзугу упал на четвереньки и помчался туда же. Через секунду страшный бурун возник возле каптенармуса. Пугающая сцена пожирания человека живьем повторилась.

Полковник вымахнул из воды.

Зейла довела визг до самой высокой ноты и резко умолкла.

Наступившая тишина подействовала лучше выстрела из стартового пистолета. Опережая ветер и даже собственные тени, компания преследователей помчалась прочь от Касуку.

Тускло горел светильник-времянка. По опустевшей казарме гуляли сквозняки. Слышались стоны и проклятия бойцов, пострадавших во время преследования Онибабо. Ширма была повалена, помост командарма снова обрушен. Возле штабного стола лежал труп одного из телохранителей. Тут же валялись ржавые кусачки с чудовищными кривыми лезвиями и длинными рукоятками. Ими грабители перерезали сначала шею задремавшего на посту воина, а затем цепь, крепившую чемодан с казной к ножке стола. Крышки с ящиков с продуктами, оружием и обмундированием были сбиты, сами ящики – пусты. Впрочем, здесь орудовали уже не рецидивисты экс-капитана, а простые воины таха, мародеры и дезертиры. Те, что разбежались, не дожидаясь возвращения разоренного и потерявшего благосклонность великих предков Черного Шамана.

Сейчас великий командарм метался как раненый леопард перед горсткой людей, что остался от войска. Помимо него самого да полудюжины тяжело раненых, не сумевших смыться вместе с остальными, в армии было ровным счетом двенадцать бойцов. Полковник Забзугу, капрал Зейла, двое диверсантов, двое маршальских телохранителей, Квакваса да пятеро солдат с физиономиями восторженных идиотов. Видимо, абсолютное отсутствие мозгов помешало им догадаться, что песенка ОАТ спета и пора драпать.

Наконец Мвимба-Хонго остановился. Однако лицо его продолжало яростно кривиться – один глаз дергало тиком, челюсти двигались, нос морщился. От этого зверские узоры на его щеках и на лбу казались ожившими, а кость в носовой перегородке раскачивалась вверх-вниз будто шест канатоходца.

– Никто!.. – прохрипел наконец Черный Шаман. – Никто и ничто меня не остановит! Ни трусость жалких предателей, ни древние чудовища! Ни демоны подземелий, ни войска Волосебугу! Мы выступаем на штурм дворца немедленно. Кто струсит и откажется последовать за мной, того постигнет мгновенная кара. Лично прикончу мерзавца!

– А как же мы? – донесся испуганный вопрос со стороны, где страдали покалеченные таха. – У меня сломана нога, я не могу идти с тобой, мой маршал!

– И у меня нога!

– Я мозоли натер, и зуб болит!

– А у меня геморрой!

– Вы? – Командарм повел автоматом. Раненые и больные, решив, что сейчас их расстреляют как обузу, в ужасе завыли.

– Вы останетесь здесь, – молвил Мвимба-Хонго. – Не пройдет и нескольких часов, как я стану президентом и пришлю за вами врачей. Они понесут героев, пострадавших за свободу Дагона, на руках – и доставят в лучшую ООНовскую клинику. А сейчас мужайтесь!

– Да, да, мы будем мужественными! – наперебой закричали герои, пострадавшие за свободу Дагона. – Мы будем молиться за твою победу! Если хочешь, мы даже принесем кровавую жертву! Только выберем, кого зарезать...

Среди раненых возникло копошение. С руганью и оплеухами. Видимо, желающих послужить жертвенным агнцем катастрофически не хватало.

– Отставить! Никого резать не нужно, – прикрикнул на инициаторов кровавой бойни командарм. – Довольно жертв в рядах таха. Отныне гибнуть будут только киафу. Вадим! Ирвин! – Черный Шаман навел на диверсантов указательный палец. – Вперед, мои верные воины! Ведите нас в разведанные катакомбы!

– Неплохо бы сперва получить какое-нибудь оружие, – решился подать голос Косинцев.

– У тебя есть отличная винтовка! Вон какая длинная.

Откровенно говоря, командарм был прав. На ржавую фузею покойничка Джадо никто из мародеров не позарился. Да разве ж это оружие?

– Она не стреляет, мой маршал. Сгнила вся от старости.

– Действуй штыком и прикладом, солдат! Ведь как сказал великий русский полководец, царь Иван Свирепый: «Пуля слепа, а штык зряч!»

– Но тут и штыка нету! – огорченно воскликнул Вадим.

– Потерял важную деталь табельного оружия? – злорадно встрял полковник Забзугу. – Разгильдяй и вредитель! Под трибунал тебя!