комбинезоне упаковал находку Киры в пакет.
– Это для беременных же? – Самбуров распахнул шкаф.
– Ну не обязательно, но в основном. Но чтобы таблетки стал пить мужчина, ну как минимум странно. Ты сам-то какие витамины пьешь?
– Я минералку пью с утра, – хмыкнул подполковник, – если вечером с виски перебрал. Ого! – Подполковник присвистнул и жестом подозвал экспертов. – Фиксируйте. Он попал. Оружие. Наверняка без разрешения. Ну-ка. Ага. Сбитые серийники. Ну нормально.
Самбуров еще повозился в шкафу, потом окинул небольшую комнату взглядом и вышел.
– Пойдем кофе выпьем перед отъездом. Еще три часа до Ялты пилить, – позвал он Киру на набережную и похвастался: – Оля сказала, что псине очень понравилось ловить преступников. Возможно, у нее талант!
– Умная, любознательная псина. Когда появятся тесты на выявление способностей и талантов питомцев, в нем явно определится хороший сыскарь! – усмехнулась Кира. – Хорошо, что попалась порода с имиджем ищейки, а не шпиц или чихуахуа.
– Ну в крайнем случае я привел бы вон ту дворнягу. – Григорий кивнул на неимоверно толстого пса, вытянувшего из-под тяжелого тельца короткие лапки. Тот тяжело дышал и всем видом демонстрировал усталость.
– Гриша! Это был бы провал моей задумки! – засмеялась Кира. – Это Сарделька! Достопримечательность Коктебеля! Его не купишь искусственной колбасой, да еще той, которую надо добывать в каком-то кармане! Он жрет только сырое мясо с шампура! И даже оно не всегда в него влезает! Он живет здесь, на набережной, перемещается вместе с тенью. Днем, в жару, ты его фуа-гра не соблазнишь. К вечеру приедут байкеры, Сарделька откроет один глаз, раздуплится и будет готов к приему пищи.
Самбуров засмеялся.
– Ты даже не уговорил бы его дойти до отеля! – Кира взирала на Григория с удивлением, как на ребенка, заверявшего, что птицу на электропроводах может убить током. – Это тебе не домашняя животина, взращенная на премиальном сухом корме, в котором сплошная кукурузная и рисовая мука! Он на чистом мясе воспитанный! А ты даже не в косухе, чтобы за своего сойти!
– Почти сочувствую домашним животным. А как же сбалансированность сухого корма?
– Сбалансированный корм – это печень и сердце! Никак не мука и гречка! – Кира оторвала взгляд от закатного солнца. – На что позарится лев, загнав антилопу? На печень! Любой хищник в первую очередь сожрет печень!
Вергасова поморщилась. Они с Григорием переглянулись.
– Ты думаешь, он ее жрет? – вопрос прозвучал удивительно робко для опытного следователя, расследовавшего не первый десяток убийств.
– Может. Вполне, – Кира подумала, покачав головой.
Мужчина нахмурился. Вопреки его ожиданиям, аппетит у Киры Вергасовой не пропал. Она умяла люля-кебаб, запила кофе и потом еще бокалом красного сухого.
– У нас еще допрос сегодня, – напомнил Самбуров.
Кира кивнула и хихикнула:
– Думаешь, еще один выпить?
Артема Исаева знобило, он беспрестанно кашлял. С мужчины ручьями тек пот, а руки тряслись до звона наручников, белки глаз покраснели, расширенные зрачки смотрели в никуда.
– Мне нужен адвокат, – пробормотал он, когда Самбуров сел за стол напротив.
– Уже едет, – заверил подполковник с каменным лицом. – Сенежская убита приблизительно двое суток назад, еще двое суток назад уехала на экскурсию и пропала. На эти дни у тебя выпадает два дня выходных. Где был?
– Бухал в баре.
– Конкретнее.
– «Капитан». Бар «Капитан», напротив памятника с пузырями. Бармен подтвердит, – промычал задержанный, едва ворочая языком.
– Твоя женщина не вернулась с экскурсии, три дня не пишет и не звонит. Ты не забеспокоился? Ничего не заподозрил? – спросил Григорий.
– А чего беспокоиться? Она взрослая баба. Делает что хочет. Томка вообще гулящая и слаба на передок, может, подцепила кого на экскурсии, вот и задержалась. С ней не впервой.
– Ты сообщил Людмиле, которая, к слову сказать, считает себя твоей невестой, что Сенежская – это работа. В чем эта работа заключалась? Кто тебе ее заказал?
– Ты чего, начальник, городишь? Я не убийца. И заказов не беру. Милка застукала меня с другой бабой? Что я должен был сказать? Что нравится баб трахать? Что верность и семья меня не интересуют? Что жениться не хочу и не собираюсь? Что трахну и буду трахать любую, которая глянулась? Только ее папаша в отеле не последний человек. Меня бы по одному ее слову на хер выкинули. А там работка не пыльная, еда хорошая, жилье нормальное. Вот и сбрехал, что типа ее заказали. Муж якобы на измене поймать хочет, чтобы развестись. Фотки сделаем для доказательства и все, денег получу. Ну и женюсь на Милке. – Артем тяжело дышал, сопел. Интоксикация входила в силу. – Бабы вообще дуры. Им когда мужика надо, они землю за него грызть готовы. Милка в любую хрень поверит, лишь бы себя тешить надеждой, что я на ней женюсь.
Самбуров медленно по одной разложил перед ним фотографии убитой Тамары Сенежской.
– Твою мать! – рыкнул задержанный, отшатнувшись и яростно тряся головой. – Не! Я не знаю, кто ее так!
– Ты понимаешь, что для меня ты очень хороший подозреваемый? Мы нашли у тебя оружие, которое фигурирует в двух нападениях, это пока без подробностей. Ты уже был судим за тяжкие телесные и бандитизм. Ты способен избить и убить человека. У тебя нет алиби на момент убийства. Ты местный и наверняка знаешь не одну заброшенку в Крыму, где можно было пытать и убить Сенежскую. К тебе она приехала в Крым. А еще ты наркоман. Что принимаешь? Экстази? Скорость? Или уже перешел на что-то потяжелее? Среди побочек от стимуляторов – провалы в памяти, помутнение сознания, приступы агрессии. Вы с Тамарой повздорили, ты ее убил. Прятал, потом выкинул в горах. Теперь не помнишь. Все сходится. Я закрою дело, – усталым безразличным тоном вещал Самбуров. – Золото, а не подозреваемый!
– Это не я! – Артем закашлялся. – Нечестно!
Самбуров отмахнулся:
– Ты все равно уже на пути в гроб. Нарушения в мозгу и в других органах необратимы. Зачем обществу инвалид? Что у тебя дальше? Воровство и убийство за наркоту? Да и много ли тебе осталось? Ну посидишь оставшиеся пару лет на строгаче. Мир станет лучше без такой твари, как ты. Так что нет, совесть меня мучить не будет.
– Нет-нет-нет, – бормотал задержанный. – Ни фига не так! И зачем мне ее убивать? Я только спал с ней! Она даже в Крым предложила поехать сама. Мне и звать не пришлось. То все вопила, что Крыма нет на ее карте. Она сюда ни ногой. А потом я сказал, что в гостишку на работу устроился и уезжаю, она как помешалась. Да она голодная до мужика была. У нее мамаша горгона…
– А зачем ее надо было в Крым звать? – Самбуров выложил на стол полиэтиленовый пакет с флаконом фолиевой кислоты. Тряхнул, так, чтобы таблетки брякнули. – Кому было нужно, чтобы Сенежская Тамара приехала в Крым?
Артем тяжело сглотнул. В безумных глазах полыхнули жажда, надежда, потом страх и
