Я тут же пресекла этот поток мыслей. Даже если держать их при себе, думать о магии во время церковной службы алхимиков – это кощунство. Я поерзала, размышляя, что бы сказали все эти люди, если бы знали правду обо мне – что я занималась магией и целовалась с вампиром…
У алхимиков священников называли иерофантами. Они благословляли и предлагали нуждающимся советы в духовных вопросах. В повседневной жизни они носили костюмы, но по случаю службы главный иерофант был в одеяниях, неприятно напомнивших мне одеяния некоторых Воинов. Это было еще одно напоминание о нашей общей истории – и, возможно, о нашем общем будущем. Маркус был прав. Я должна разгадать эту тайну, вне зависимости от того, оставлю я татуировку или обезврежу ее.
Я посещала подобные службы с раннего детства и знаю латинские молитвы наизусть. Я произносила их вместе с остальными прихожанами и жадно слушала, как иерофант вновь подтверждал наши цели; его голос усиливала аудиосистема. Хотя религия алхимиков имеет некоторые связи с христианством, иерофант почти не упоминал ни о Боге, ни об Иисусе, ни даже о Рождестве. В основном его проповедь была посвящена тому, что мы призваны помогать защищать человечество от искушения последовать за стригоями, предлагающими нечестивое бессмертие. Это предостережение, по крайней мере – не преувеличение.
Я слышала истории и даже сама видела, что бывает, когда человек решает служить стригоям. Стригои обещали в качестве вознаграждения обратить своих слуг. Эти люди помогали стригоям распространять их зло и сами становились чудовищами, которых даже не требовалось обращать. Хранить существование этих злых вампиров в тайне – благо для слабых людей, не способных самостоятельно защитить себя. Но особое мое внимание привлекло то, что иерофант упомянул в проповеди и мороев – как средство, способное помочь одолеть стригоев. Священник не призывал возлюбить их – но, по крайней мере, и не призывал уничтожить мороев и дампиров.
Я согласилась со значительной частью проповеди, но она уже не воспламенила меня, как бывало прежде. А когда иерофант принялся бубнить про долг и повиновение, и про их «естественность», я почувствовала себя не в своей тарелке. Мне почти что захотелось, чтобы больше говорилось о божественном, как на нормальной церковной службе. С тем, что творилось сейчас в моей жизни, я вовсе не возражала бы против связи с высшими силами. Мне даже начало казаться временами от этой проповеди, что все, что говорил иерофант, сочинила какая-то компания людей в средние века. Никакого божественного предписания для этого не требовалось.
К тому моменту, как служба закончилась, я чувствовала себя предательницей. Возможно, шутка Адриана правдива: мне даже не нужен Маркус, чтобы обезвредить мою татуировку и разорвать связь с организацией. При взгляде на моих спутников – и даже на всех прочих алхимиков в зале – становилось ясно, что я одинока. Все они были безраздельно погружены в службу и беззаветно преданы делу.
Меня снова посетило неприятное воспоминание о Воинах и их фанатичном пыле. Нет-нет, в чем бы ни были повинны алхимики, но с таким безумным поведением мы не имеем ничего общего! И все же… я поняла, что все намного сложнее. Алхимикам не свойственно сперва стрелять, потом спрашивать, или заставлять членов организации драться друг с другом. Мы цивилизованны и логичны, но мы привыкли делать в точности то, что нам говорят. Вот в чем сходство. И оно может быть опасно.
Зоя и отец вышли вместе со мной и Иэном.
– Правда, потрясающе? – сказала Зоя. – Такая проповедь… я ужасно рада, что папа решил вырастить еще одного алхимика в семье. Это прекрасно – пополнить наши ряды.
Действительно ли отец руководствовался именно этим? Или он просто перестал мне доверять после того, как я помогла Розе?
Меня просто бесило, что разговор с сестрой вертится вокруг риторики алхимиков, но лучше уж так, чем молчание последних нескольких месяцев. В глубине души мне ужасно хотелось поговорить с ней так, как мы говорили прежде. Мне хотелось вернуть прошлое. Хотя Зоя и смягчилась немного, прежняя наша близость исчезла.
– Жалко, что у нас так мало времени, – сказала я на автостоянке, когда мы уже готовы были расстаться. – Мне о стольком хотелось бы с тобой поговорить!
Зоя улыбнулась, и искренность этой улыбки согрела меня. Возможно, расстояние, разделяющее нас, все же преодолимо.
– Мне тоже. Извини за то… ну, за то, как оно было. Я надеюсь, что вскорости мы сможем побыть вместе. Я… я соскучилась по тебе.
От этих слов я чуть не расплакалась, как и от объятий сестры.
– Мы сможем побыть вместе, обещаю.
Иэн, которого мой отец теперь, похоже, воспринимал как будущего зятя, отвез меня в мой отель и всю дорогу беспрерывно твердил, как это потрясающе – познакомиться с Джаредом Сейджем. А я все еще чувствовала тепло объятий Зои.
Иэн пообещал, что свяжется со мной утром насчет экскурсии по архиву. А потом как-то странно зажмурился и потянулся вперед. Я не сразу сообразила, что он ожидает прощального поцелуя. Он что, серьезно? Он на это рассчитывал? Он кого-нибудь уже целовал? Даже Брэйден – и тот выказывал больше страсти. И, конечно, ни один парень не сравнится с Адрианом.
Я ничего не стала делать, и в конце концов Иэн открыл глаза. Я еще раз обняла его – вместе с пальто – и сказала, как я рада, что он познакомился с моим отцом. Это, кажется, утешило его.
Адриан явился с ночной проверкой, как только я заснула. Конечно же, он жаждал послушать рассказ о моем платье. Еще он пытался выяснить, как именно я уговорила Иэна. Кажется, те подробности, которые я решилась поведать, его позабавили. Но по большей части я без умолку говорила о Зое. Вскоре Адриан оставил попытки сменить тему и молча слушал этот поток сознания.
– Она разговаривала со мной, Адриан! – Я расхаживала о залу, в волнении заламывая руки. – И она не злилась! В конце она даже была рада мне. Ты понимаешь, каково это? В смысле – я знаю, что у тебя нет ни братьев, ни сестер, но есть ли кто-нибудь, с кем ты долго не виделся? И представь, что он тебе обрадовался!
– Я не знаю, каково это, – негромко отозвался Адриан. – Но я могу себе представить.
В тот момент я была слишком поглощена своей радостью, но потом подумала: уж не имел ли он в виду свою мать, лишенную свободы?
– Приятно видеть, что ты так счастлива, – добавил он. – Не то чтобы ты в последнее время была несчастна – но тебе слишком много приходилось беспокоиться.
Я невольно рассмеялась и прекратила свои излияния.
– Ты хочешь сказать, что злые колдуньи и шпионаж – источник стресса?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
