- Ничего, вонять еще не начал.
- Начнет… Через денек точно.
Писк рации прервал наши с Пламенеющей невинные словесные забавы. Вот еще напасть на нашу голову обрушилась! Хлопот море, а иного выхода, кроме как странного мальчика Джонни в качестве отвечающего пристроить вроде и не водится.
- Говорить естественно, кратко и убедительно. Тогда поживешь подольше, чем те пару секунд, что тебе останутся при малейшей оплошности. И скорость… сбавь, врежешься еще.
- Кожу сниму чулком и на медленном огне до хруста прожарю, - заворковала Пламенеющая прямо на ухо объекту внушения. - Будешь как поросенок с румяной корочкой…
Ласковый голос девушки и мое флегматичное замечание по теме очень хорошо дополнялись собственно обещаниями, равно как и дулом штурмвинтовки, что тесно соприкасалось с его ребрами. Скорость мигом сброшена почти до нуля, ну а рука, ощутимо вибрируя, тянется к рации. Надеюсь, что хоть голос не будет слишком уж напуганным.
- Машина два-тридцать на связи… - голос был неживой и малость дерганый, но легкий фон помех вполне мог заглушить сей недостаток. - Два-тридцать на связи.
- Джонни, это ты? - донесшийся из рации голос явно был малость удивлен. Видимо, наш шофер не должен был сам отвечать. Неприятно…
- Я. Тима Гладиатор избил за травку, - жалобно заныл тот, не особо и погрешив против истины. - Он сейчас говорить не может.
- Глупенький, - смягчился голос. - Кто же при этих зверях курит. Ой, а он меня не слышит?
- Не… Покурить отошел.
- А-а, вот так, - облегченно вздохнул тип с другой стороны рации. Ты не говори, а то они злобные. И осторожно, сказали, что маньяк все еще в городе.
Все, конец сеанса. Нормально, хотя можно было и получше. Но поразительно желание услужить во что бы то ни стало во имя сохранения собственной шкуры. Ни малейшей попытки подать знак своим начальникам или кому там еще… Слизень!
- Трогай давай, - приказал я и тот покорно увеличил скорость.
Аж самому не по себе стало. Неужели скоро такими будут не почти все, а именно ВСЕ? Тряпичными, угодливыми, готовыми на любую гадость ради собственного полуживотного существования…
- Все в руках человека, - вздохнула Пламенеюющая. - Можно подняться на вершину, срывая пальцы в кровь. Зато можно просто лечь на землю у подножия скалы и там остаться.
- Скоро приедем…
- Тогда. Сам знаешь.
Понятно без слов. К чему нам лишний свидетель? Правильно, ни к чему. Однако, надо бы шанс дать этому… подобию человека.
- Гуманный ты какой! - вновь активизировалась ментальная связь. - Кровь ручьями льешь, а из-за этого убогонького в мыслях весь.
- Да какой гуманизм… Просто нежелание расставаться с некоторыми не то иллюзиями, не то мечтами.
- Это очень разные понятия, Крест.
- Попробую уточнить. Хочется, чтобы люди хоть иногда доказывали, что я думал о них слишком плохо. Пусть иногда, но доказывали! Посчитаешь человека совсем пропащей нечистью, а он вдруг возьмет, да и покажет себя с лучшей стороны.
- Вдруг только дети рождаются, - усмехнулась Пламенеющая, но усмешка вышла больно уж грустная. Или же… - Да, так. Я этим тоже болела. Долго, мучительно и фатально. После сотого раза становится совсем плохо, на тысячный бьет отвращение ко всему живому… Затем привыкаешь.
Грусть, какая-то серая тоска и тень отчаяния прозвучали в словах агрессивной, вечно циничной красавицы-мистика. Видимо, затронуло струны той, которая была в основе получившейся личности. Понимаю и очень сочувствую. У каждого из демонов внутри есть свой ад, куда нет доступа даже Князю Тьмы.
Приехали. Почти… Вот уже и улица Тополей в паре минут ходьбы. Соваться прямо туда будет слишком неосмотрительно, поэтому стоит остановиться тут, загнать машину в темный уголок. Ну а потом добираться на своих двоих, предварительно позаботившись о том, чтобы ее не нашли хотя бы некоторое время.
- Сверни вправо, - приказал я. - Так, теперь вон в тот проулок и глуши мотор.
Хорошее место. Какое-то административное здание не из важных, к тому же его тыльная сторона. Тут наверняка всего один сторож, да к тому же по причине комендантского часа носа не покажет. К чему ему посторонние хлопоты? Героизм и добровольческий энтузиазм тут не в чести, коли дело касается риска собственной шкурой. Оно и к лучшему для меня и Лио. Сейчас уж точно к лучшему.
Глаза битой собаки… Это я о нашем невольном помощничке. У таких плюгавцев очень хорошее ощущение относительно того, когда им действительно грозит скорая смерть. Только способность чуять ее не придает им сил. Наоборот, холодное дыхание небытия окончательно лишает их воли к жизни. Да, тот самый инстинкт жертвы, свойственный травоядным в животном мире. Тот самый, из-за которого я чуть было не подмял под себя хилую волю одного из охранников в самом начале Игры. Тогда лишь вмешательство Гарда Холбика помешало мне. Сейчас же не мешало ничего.
Но я ведь и не стремился взять его под контроль, мне это было совершенно не нужно и даже противно. Противно? Да, так и есть. Вот он, еще один фрагмент мозаики. Хищникам ведь тоже, наряду с азартом охоты, наверняка противно, когда жертва съеживается и перестает сопротивляться.
Чуть изменим ситуацию…
- Держи, - бросил я пистолет сжавшемуся в комок паники и страха сотруднику Корпуса. Естественно, на предохранителе. - У тебя есть шанс остаться живым и даже отличиться.
- Не убивайте… Все сделаю, все…
Пистолет так и остался лежать рядом, его лапка даже не протянулась в его сторону.
- Вот оружие. Тебя, гнида, учили им пользоваться. Обойма полная, так что есть шанс или меня переиграть в скорости, или просто под прикрытием стрельбы смыться. Слово даю, я тебя преследовать не буду.
- Бесполезно, Крест, - поморщилась Лио. - Серый цвет лица, закатившиеся глаза… Предсмертный ужас. Сейчас его не убьют, так сам помрет. Такие могут лишь бежать. Их главная цель… Бежать!
Команда. Прозвучала та самая четкая команда, дающая сигнал к действию. Ни малейшей магии, только ясно оформленный приказ. Такой мог отдать любой человек, умеющий подчинять и не желающий подчиняться сам. Что уж говорить о Пламенеющей - для нее это было пустячком, мелким и совершенно несложным.
Бегущий от пули, бегущий от клинка, бегущий от самого себя. Убежавший от своей человеческой сущности. Что ж, я действительно хотел дать шанс, пусть даже это его не заслуживало. Стрелять громко, а вот нож в самый раз. Тяжелый армейский нож, равно предназначенный как для ближнего боя, так и для метания, натужно распарывает воздух. Да, не совсем для метания… Планировал точно под лопатку, а смазал на палец вправо. Нет, результат все равно летален, но неприятно. Вот что значит использовать не подогнанное под себя оружие.
