Пациенты, страдающие депрессией, также склонны к излишнему обобщению. Например, если у них прерываются с кем-то отношения, то они приходят к следующему выводу: «Никто никогда меня не полюбит».
Еще одной ошибкой таких пациентов является избирательная абстракция, при которой одна деталь вырывается из ситуации, а затем обобщается. Так, во время разговора с кем бы то ни было всегда, вероятно, найдется момент, когда возникают шероховатости. Депрессивный пациент сосредоточится на этом моменте, вытащит его из контекста всего разговора и сделает вывод, что он выставил себя на посмешище, и что беседа не удалась.
Склонность к депрессивному мышлению приобретается в раннем детстве. Дети мыслят глобальными, абсолютными категориями: и/или. Бек полагает, что у депрессантов эти примитивные способы мышления сохраняются и в зрелом возрасте. В частности, они придерживаются неких примитивных, упрощенных схем, усвоенных в раннем детстве, например: «Чтобы быть счастливым, мне нужно быть успешным во всем, что я делаю»; «Чтобы быть счастливым, я должен постоянно получать одобрение»; «Если я допущу ошибку, это будет означать, что я неспособный» и «Я не могу без тебя жить» (Бек А., Раш А., Шо Б., Эмери Г., 1979).
Яркое описание переживаний депрессивного больного дает Кемпинский. «Во время депрессии печаль настигает человека без какой-либо видимой причины. Как будто из-за неисправности электрического контакта все вдруг гаснет, мир теряет свои краски, будущее превращается в черную непроницаемую стену, а прошлое – в полосу темных событий, отягчающих больного чувством вины. Исчезает обычная жизненная энергия, каждое решение становится неслыханно трудным, мельчайшие дела превращаются в неразрешимые проблемы. Перед больным воздвигаются трудности, как горы, поднимающиеся до небес.
Спад жизненной активности проявляется как в психических, так и в физических функциях. Мышление становится трудным, ассоциации скупыми, мысли вращаются вокруг одной темы: безнадежности собственной жизни, собственной виновности и беспомощности, мечтаний о смерти, представляющейся единственным спасением. Слабеет память, окружающий мир не влечет, все кажется неприятным и болезненным, поэтому с трудом рождаются новые записи в памяти, а из прошлого всплывают только воспоминания о неприятных событиях, как будто над головой больного и Солнце никогда не всходило.
В темноте все становится хаотичным, малые заботы превращаются в большие, человек теряется в заблуждениях, не знает, что выбрать, на что решиться, поскольку обычные пропорции нарушились вследствие изменения колорита. Он становится беспомощным перед окружающей его действительностью.
Вследствие упадка жизненной активности замедляются темпы психических процессов, все внутри становится как бы тяжелым, человек становится инертным, но легко возбудимым. Больному ничего не хочется, его охватывает апатия. Мысли кружат вокруг одних и тех же тем. Душевная жизнь, колорит которой недавно был красочен и изменчив, теряет свою обычную легкость, вызывающую ощущение внутренней подвижности, готовности к смене тем. Та же самая тяжесть проявляется и в физических функциях.
Уже издалека можно распознать печального человека по его согбенной фигуре – как будто на своих плечах несет он тяжкий груз, придавливающий его к земле, по его скованным тяжелым движениям, как будто на руках и ногах его висят кандалы. Сила тяжести берет верх над активностью организма. Видно, с каким усилием больной перемещает свое тело, даже черты лица опускаются вниз. Скованность движений во время депрессии может перейти в ступор, больной застывает без движения в одной позе. Реже берет верх беспокойство движений: больной бесцельно кружится на месте, причитает, плачет. Обычно во время тяжелых депрессий глаза сухие, больной не может плакать. Плач часто смывает печаль, после приступа плача у человека „легче на сердце”» (Кемпински А., 2002).
Снижение жизненной активности отражается на вегетативных функциях: понижается в целом интенсивность обмена веществ, исчезает аппетит (больной может вообще перестать есть), уменьшается выделение слюны (обычной является сухость во рту), уменьшается перистальтика, исчезает сексуальное влечение. Кожа становится дряблой и сухой. Характерны для этого состояния нарушения сна. Если при неврозах больной не может заснуть, то во время депрессии просыпается очень рано, в первом-втором часу ночи, и остаток ее проводит без сна.
Биохимические изменения также могут указывать на ослабление метаболизма. Уровень аминокислот мозга (серотонина, высших аминокислот: адреналина, норадреналина и дофамина ) во время депрессии понижается, а при маниях – повышается. Считается, что фармакологические средства (нейролептики и тимолептики), а также электрошок способствуют изменению уровня аминокислот мозга и, таким образом, оказывают влияние на состояние организма и жизненную активность больного. Наблюдаются нарушения деятельности коры надпочечников. В период депрессии повышается уровень кортизола в плазме и увеличивается содержание 17-гидроксикортикоида в моче больного. При эндогенных депрессиях соответствующие характеристики выше, чем при реактивных депрессиях. Их значения возрастают по мере усиления депрессии и, по мнению некоторых авторов, они могут служить показателем уровня риска самоубийства. В связи с дисфункцией надпочечников в период депрессии наблюдаются нарушения кислотно-щелочного баланса вплоть до внутриклеточной задержки ионов натрия. Кривая содержания сахара становится более пологой. Частота ритма сна электроэнцефалограммы (ЭЭГ) – альфа-ритма незначительно понижена, спорадически проявляется тета-ритм. Иногда наблюдаются формы ЭЭГ, характерные для эпилептических припадков (Кемпинский А., 2002).
Врач-психиатр хорошо знает, как часто симптомы депрессии сочетаются с признаками тревоги. С тревожных переживаний начинается депрессивный эпизод, элементы тревоги являются частым сопровождением депрессивных состояний. Тревожно-депрессивный синдром – состояние, в котором признаки тревоги тесно спаяны с элементами депрессии – включает в себя и чувствительность к опасности, и прогнозирование неудачи, и негативный образ прошлого, и негативный образ будущего, и нарушение планирования, утрату жизненной перспективы, и переживание бессмысленности настоящего. Психологическая феноменология тревожно-депрессивных состояний связана с формированием последовательного негативного образа прошлого, будущего и настоящего. Преобладание в структуре этого состояния негативного образа будущего определяет доминирование тревоги, преобладание негативного образа прошлого и настоящего – депрессии.
Итак, у депрессивных личностей выявляется преобладание пассивной личностной позиции, в качестве ведущей мотивационной направленности выступает избегание неуспеха. Лицам данного типа свойственны следующие особенности: высокий уровень осознания имеющихся проблем через призму неудовлетворенности и пессимистической оценки своих перспектив; склонность к раздумьям, инертность в принятии решений, выраженная глубина переживаний, аналитический склад ума, скептицизм, самокритичность, некоторая неуверенность в себе, в своих возможностях. Ради отдаленных планов они способны пойти на отказ от реализации сиюминутных потребностей. Во избежание конфликта с социальным окружением в связи с повышенным контролем сознания оттормаживаются эгоцентрические потребности.
Стиль межличностного поведения проявляется чертами зависимости, которые наиболее заметны в контактах с авторитетной личностью и с объектом привязанности; при этом могут одновременно звучать дистантность и болезненно обостренное чувство собственного достоинства. Аффилиативная потребность, то есть потребность в понимании, любви, доброжелательном к себе отношении, – одна из ведущих, никогда не насыщаемая полностью и в то же время в первую очередь фрустрируемая потребность, что в значительной степени определяет зону психотравмирующего воздействия. Стиль мышления преимущественно вербальный: восприятие, переработка и воспроизведение информации опирается на слово, смысловую основу, содержательный анализ. Этот когнитивный стиль формируется позднее по сравнению с наглядно-образным и интуитивным типами восприятия и является наиболее сложным познавательным стилем. В стрессе у таких людей выявляется склонность к стоп-реакциям (блокировке активности) или ведомое поведение, подвластность лидирующей личности. В качестве защитного механизма выступает отказ от самореализации и усиление контроля сознания. Коррекция поведения в стрессе должна быть направлена на повышение самооценки и уверенности в себе и проявляться как поощрение и поддержка (Собчик Л. Н., 2003).
В процессе психологического консультирования депрессивных клиентов, прежде всего, необходимо установить, с депрессией какого рода мы столкнулись, – с проявлением психотического состояния (маниакально-депрессивный психоз), с невротической депрессией или просто с нормальной реакцией печали на горестные события. В консультировании мы, как правило, сталкиваемся с так называемой «реактивной депрессией», которая обычно возникает как реакция в ответ на события, травмирующие жизнь клиента. Это может быть длительное соматическое заболевание, связанное с разрушением привычного жизненного стереотипа; конфликты и проблемы, угрожающие утратой привычного социального статуса; потери близких людей, например, вследствие смерти, развода, разрыва отношений.
