Но южно балтийская Русь была не единственной Русью. Русь существовала в Восточной Европе и до Рюрика. Есть сообщение ПВЛ об образовании Русской земли у полян под 852 г., т. е. за десять лет до призвания Рюрика в княженье словен. К варягам-руси отправились, согласно Лаврентьевской летописи, «… русь, чудь, словъни, и кривичи…», т. е. своя русь до призвания Рюрика существовала и в Приильменье.
– Это загадка или ошибка, – заявляют норманнисты.
Ну при чем здесь загадка?! Представьте себе, что сегодня кто-нибудь, прочитав сообщение о том, что делегация из России отправилась в Белоруссию, или, в старом стиле, – что кто-то из Великороссии поехал в Малороссию, стал бы кричать: «Какая страшная загадка!» Никому такое и в голову не придет. Мы знаем, что стран с именем Русь сегодня несколько.
Но как показывают летописи, так было и 1150 лет тому назад. Русь, русы очень древнее имя наших предков, и корни их в Восточной Европе. Как глубоки эти корни, мы сейчас сказать не можем, поскольку дорюриковская древность отсечена от русской истории норманнизмом: норманнизм украл ее у нас. А вместе с этим и накопленный издревле опыт управления древнерусскими землями, традиции контактов с Поднепровьем и другими восточноевропейскими землями. А ведь именно исходя из знания всего этого можно было бы логично объяснить, почему новой династии потребовалось всего два десятилетия для создания гигантского объединения Новгородчины и Киевщины. Князь Рюрик с братьями, призванный к предкам новгородцев исходя из его наследных прав, восстановил преемственность княжеской власти в Приильменье, как Конрад I в Германии или Генрих Плантагенет в Англии. Но так же, как и там, новая древнерусская династия началась не на пустом месте. Институт власти, структуру которого составляли князь и вече, существовал у предков новгородцев издревле. Вернуть российскому обществу картину этого опыта – ближайшая задача исторической науки и наш долг перед нашими предками.
Вместо этого научные силы отвлекаются на пустопорожние выдумки. Одна из них связана с убеждением, что национальность человека можно определить по национальности имени. А так как они уверовали, что все имена древнерусских князей – скандинавские (скандинавскими они не являются, но об этом разговор отдельный), то через имя пытались найти и скандинава по имени Рюрик. Начали поиск, разумеется, со Швеции, но когда там и близко никого не обнаружилось, то круг поисков расширили до Дании. В ранней истории этой страны действительно встречается немало лиц, носящих имя Рорик. К слову сказать, это имя встречается и в истории других стран на европейском континенте, вплоть до Британских островов. Но норманнизм за границы Скандинавии идти не может. И вот одного из многих датских Рориков часть российских норманнистов стала навязывать как одного из кандидатов в летописные Рюрики. По нелепости эта идея вполне может поспорить с идеей Руси из Рослагена.
Достаточно упомянуть, что у этого Рорика не было двух братьев, как у летописного Рюрика, согласно летописанию. И то, как норманнизм пытался избавиться от Рюриковых братьев Синеуса и Трувора, – это отдельный и достаточно скверный анекдот нашей исторической науки. Именно нашей, поскольку, например, представители датской медиевистики данного Рорика из датской истории с летописным Рюриком не соединяют: их знание собственной истории сделать это не позволяет.
В западноевропейских хрониках данный избранник норманнистов упоминался в рассказах о нападениях данов на города в землях королей франков, в основном на побережье Атлантики. Он ничем не выделялся в массе тех грабителей и вымогателей, которые одолевали в IX в. земли современных Германии, Голландии, Франции. Он поступал на службу то к одному королю франков, то к другому, получал за службу земельный надел, которым пользовался, пока служил, изгонялся оттуда, становился вассалом нового господина и т. д. Так, перебегая от одного господина к другому, в конце концов, бесследно исчез из поля зрения хронистов.
Это он, уверяют норманнисты, наш Рюрик. Он когда сбегал от Лотаря там или от Людовика Немецкого, то успевал быстренько добежать до Приильменья (а что, норманнам это было раз плюнуть!) и начинал организовывать там династию, государственность и пр. Утомившись на вахте древнерусской государственности, он опять якобы бежал на Атлантику, во Фризию и начинал вымогать там у очередного франкского короля кусочек владения. Так, летописный Рюрик был призван и стал князем у новгородцев в 862 г., а датский Рорик в 863 г. кланяется в ноги королю западных франков Карлу Лысому и получает от него удел во Фрисландии, откуда его через четыре года в очередной раз изгнали. И вот такого неудачника и растяпу часть норманнистов предлагает нам в качестве летописного Рюрика: в своих мелких краях он все профуфыкал и потерял, а на гигантских просторах Новгородчины и Киевщины организовал великое европейское государство! Сюжеты из мира фантазии.
– Его наняли как сити-менеджера, поскольку он мог узнать важные секреты управления у франкских королей, – не сдается другая часть норманнистов. Ну какие там секреты! Все интересы этой жалкой личности не выходили за пределы интересов грабителя уездного масштаба, к тому же незадачливого. Кто бы такого дурака стал в сити-менеджеры нанимать! Единственно, что роднит этого искателя приключений с летописным Рюриком, так это сходство имени, но здесь русская пословица объясняет: Федот, да не тот.
Призвание правителя со стороны не заключает в себе никакой загадки. Ну что загадочного в призвании Генриха Плантагенета? Но в английской истории нет норманнизма, поэтому если бы какой-нибудь британский историк заявил, например, что Генриха Плантагенета нанимали как сити-менеджера и что англичане по гроб жизни должны быть благодарны за него французам, то такой бедолага сейчас же стал бы мишенью сочного английского юмора. А по поводу Рюрика как наемного сити-менеджера бряцают лиры российских СМИ со ссылками на респектабельные ученые имена.
Вот и разъедают российскую историческую мысль всяческие деструктивные идеи, вот и не дается в руки национальная идея, ибо из-за норманнизма российская история оказалась лишенной собственных корней. Вышеприведенные примеры из западноевропейской истории показывают, какое значение для выхода общества из духовного кризиса имеет позитивное восприятие национальной истории, что и демонстрирует связь национальной истории с национальными интересами и с национальной идеей. Национальная идея – это детище национальной истории и плод национальной культуры, которые вырастают из жизненного опыта всех предшествовавших поколений наших предков как синтез того, что создано их руками и мыслью.
Примечания
1
Johannesson K. Gotisk renässans. Johannes och Olaus Magnus som Politiker och historiker. Stockholm, 1982. S. 118.
2
Nordstrom J. De yverbornes ö. Sextonhundratalsstudier. Stockholm, 1934. S. 98.
3
Johannesson K. Op.cit. S. 103
4
Münster S. Cosmographia. Basel, 1628. Faksimile – Druck nach dem Original von 1628. Lindau, 1978. S. 1420.
5
Nordstrom J. Johannes Magnus och den götiska romantiken. Akademiska föreläsningar 1929. Stockholm, 1975. S. 136–140.
6
Johannesson K. Op. cit. S.105–106.
7
Nordstrom J. Johannes Magnus… S. 174.
8
Nordstrom J. De yverbornes ö. S. 101–181.
9
Мыльников A.C. Картина славянского мира: взгляд из Восточной Европы. СПб., 1996. С. 269.
10
Герберштейн С. Записки о Московитских делах / Введение, перевод и примечания А.И.Малеина. СПб., 1908. С. 3.
11
Latomus Bernhard. Genealochronikon Megapolitanum // J.E. Westphalen, Monumenta inedita. Leipzig, 1739. P. 9—67; Thomas F. Avitae Russorum atqve Meclenburgensium Principum propinqvitatis seu consanquinitatis monstrata ac demonstrata vestigia. Rostok, 1717. S. 7.
12
Меркулов В.И. Немецкие генеалогии как источник по варяго-русской проблеме // Сб. РИО. Т. 8. С. 136–143; Он же. Откуда родом варяжские гости? Генеалогическая реконструкция по немецким источникам. М., 2005.
13
Фомин В.В. Варяги и варяжская русь. С. 36–37, 429–430; Он же. Варяго-русский вопрос и некоторые аспекты его историографии // Серия «Изгнание норманнов из русской истории». Выпуск 1. С. 378–379.
14
Marmier X. Letters sur le Nord par X. Marmier. Paris, 1841. P. 30–31.
15
Sveriges regeringsformer 1634–1809 samt konungaförsäkringar 1611–1800, utgiven av Emil Hildenbrand. Stockholm, 1891. S. 1—57.
16
Svennung J. Zur Geschichte des goticismus. Stockholm, 1967. S. 44.
17
Фомин В.В. Варяги и варяжская русь. С. 8—47; Он же. Начальная история Руси. М., 2008. С. 9—16; Он же. Варяго-русский вопрос… С. 340–342.
18
Nordstrom J. De yverbornes ö. S. Ill—116.
19
Gellested N. Hednatemplet i Gamla Uppsala // Förnvännen, 1950. S. 193–203.
20
Латышев B.B. Известия древних писателей греческих и латинских о скифах и Кавказе. Т. I. Греческие писатели. СПб., 1890. С. 461–462.
21
Nordstrom J. De yverbornes ö. S. 102–193.
22
Latvakangas A. Op. cit. S. 136–137.
23
Фомин В.В. Варяги и варяжская русь. С. 24, 52; Latvakangas A. Op. cit. S. 130.
24
Видекинд Ю. История десятилетней шведско-московитской войны XVII века. М. 2000. С. 280.
25
Nordstrom J. De yverbornes ö. S. 95.
26
Rudbeck О. Atland eller Manheim. Uppsala och Stockholm, 1937. Första delen. S. 191, 228, 265, 293, 324.
27
Ibid. S. 228, 230–233. 293–301.
28
Latvakangas A. Op. cit. S. 147.
29
Latvakangas A. Op. cit. S. 147.
30
Rudbeck О. Op. cit. Tredje delen. S. 174–191.
