Первобытный инстинкт руководил им. Она пришла к нему, предлагая себя, зная, что он потребует не только тело, но и душу. Она сама подтвердила, что готова безрассудно окунуться в новую жизнь. И сейчас Люцифер не просто хотел обучить ее тонкостям любовной игры, но и сделать так, чтобы его возлюбленная чувствовала себя с ним абсолютно уверенно и спокойно.
Откровенно говоря, кто здесь кого обучал — вопрос спорный. Вероятнее всего, они оба учили друг друга.
Он вошел в нее одним мощным движением. Она подняла бедра, устремляясь ему навстречу, принимая его в себя, позволяя любить.
Они утонули друг в друге, утонули в море страсти и желания.
Он ощутил, как ее тело содрогнулось, напряглось. Затем она расслабилась, и эта теплая нега показалась Люциферу изысканной лаской. Какое-то мгновение он наслаждался ее удовлетворением и наконец перестал сдерживать себя. В судороге страсти он излился в нее, а затем обнял, крепко и нежно.
Филлида очнулась. Голова Люцифера покоилась у нее на груди, руки обнимали ее за талию. Она чувствовала тяжесть его сильного мускулистого тела.
Ей было исключительно удобно и совершенно не хотелось спать — наверное, послеобеденного отдыха оказалось достаточно. Более того, в его постели никакие дурные воспоминания больше не беспокоили ее. Она тихонько отодвинула прядь темных волос с его лба. Люцифер пошевелился, затем, не открывая глаз, коснулся губами ее соска:
— Очень мило.
Филлида рассмеялась. Он был похож на очень большого сытого кота, мурлыкающего от удовольствия. Приподнявшись, Люцифер освободил одну руку и нежно коснулся ее груди — в этом не было и тени желания, лишь тихая нежность. Теперь Филлида прекрасно понимала разницу. Она задумчиво перебирала его волосы.
— Кажется, я люблю тебя.
Рука, ласкающая ее, замедлила свои движения:
— Разве ты в этом не уверена?
— Я не знаю, что такое любовь, — честно ответила она и, приподняв голову, посмотрела на него. — А ты?
Люцифер взглянул в ее глаза, затем перевел взгляд на свои пальцы, лежащие на ее груди, и вновь вернулся к прерванным ласкам.
Филлида улыбнулась и откинулась на подушки, следя глазами за игрой теней на потолке. Она не будет настаивать. Но если она сама не знает наверняка, то, может быть, он?..
— Ты любишь меня?
После паузы он спросил:
— А ты разве не знаешь?
— Нет.
Она помолчала, чувствуя его взгляд; задержавшись на ее груди, он скользнул ниже, до самых кончиков пальцев на ногах, а затем вернулся, остановившись на бедрах. Рука, гладившая ее грудь, напряглась. Что-то неуловимо изменилось.
— Ну тогда я могу показать.
— Показать?
— Угу. Мы, Кинстеры, гораздо лучше в деле, чем в речах.
И он доказал это. Ночь превратилась в бесконечное путешествие по царству чувственности, желания, страсти. Каждое прикосновение было гораздо большим, чем просто физическая ласка, за каждым движением открывалась бездна чувств, необозримые просторы наслаждений представали перед ними. Бесконечная книга любви распахнула для них свои страницы.
И когда, растворившись друг в друге, они стали единым целым, вопросы были уже не нужны. Словно отгородившись от всего остального мира, натянув покрывала, они уснули, не размыкая объятий.
На следующее утро, часов в десять, Люцифер отправился в старый коттедж Дрейтона. Глубоко вдыхая утренний воздух, Люцифер поймал себя на мысли, что этой ночью случилось то, о чем он даже не смел мечтать…
Проснувшись на рассвете, Люцифер перенес Филлиду в ее спальню. Когда он укладывал девушку на прохладные простыни, она проснулась. Они полежали вместе еще немного, пока звуки просыпающегося дома не заставили его вернуться в свою комнату.
Постель Люцифера выглядела так, будто на ней произошло сражение. Бог знает, что подумает миссис Хеммингс. Впрочем, Люцифер был абсолютно уверен, что женщине никогда не придет в голову, что тут случилось на самом деле. Даже сам он с трудом верил в это. Под маской суровости мисс Филлиды скрывалась настоящая распутница, и ему это очень понравилось.
Он заглянул к возлюбленной после завтрака, поскольку Суити сообщила, что ее подопечная намерена отдыхать все утро. Одного взгляда, одной улыбки было достаточно, чтобы щеки Филлиды вспыхнули.
Люцифер объяснил девушке, куда и зачем идет, и покинул дом.
Выйдя на дорогу, он почувствовал сладковатый запах горелой соломы…
Вчерашний день так чудовищно начался и так замечательно закончился.
Он понял, что Филлида хотела сказать — во всяком случае, думал, что понял. Но вот почему она приняла такое решение…
Она спросила, знает ли он, что такое любовь. Люцифер знал. Знал, как напряжены его нервы, когда ее нет рядом. Он чувствовал гордость, когда видел, как она управляется с делами — легко, внимательно, участливо, без всяческого эгоизма и самолюбования. Знал, что хочет баловать ее и заботиться о ней. Исполнять любые ее желания, все, о чем она только может мечтать.
Конечно, он знал, что такое любовь. Люцифер любил Филлиду и всегда будет любить.
…Люцифер вышел из рощицы и оказался перед дымящимися развалинами коттеджа. Он услышал недовольное ворчание и заметил Томпсона, а чуть погодя разглядел и Оскара.
Люцифер направился к мужчинам. Заметив его, оба прервали работу и приветственно кивнули.
— Как там мисс Филлида? — спросил Оскар.
— Она в порядке. Еще в постели, но, думаю, это просто от нервного потрясения.
— Ну и слава Богу, — проворчал Томпсон. — Мы должны найти этого маньяка. Он, похоже, не собирается останавливаться.
— Я пришел осмотреть тут все. — Люцифер глянул на полуразрушенную стену. — Вам нужна помощь?
— Не-а, — сказал Томпсон. — Мы сейчас ее повалим. Если оставить так, ребятишки прибегут играть, и случится еще одна беда.
— Тогда я вас покину. — Люцифер распрощался и направился по заросшей дороге в Дотсвуд. Именно этим путем прибежали сюда вчера люди. Отойдя немного, он остановился, обернулся и, прищурившись, внимательно посмотрел на коттедж. Если бы убийцей был он…
Через пару минут Люцифер уже мчался вверх по склону, затем дальше, за коттедж, огибая разросшийся кустарник и деревья.
Он обнаружил здесь именно то, что ожидал увидеть, — и даже больше. На крошечном участке земли за клумбой диких рододендронов он заметил это и опустился на колени, боясь поверить в свою удачу. Потом выпрямился и окликнул Томпсона.
Мужчины, подойдя, уставились на четкие отпечатки лошадиных подков — все четыре.
— Обычного размера, но хорошего качества. — Опустившись на колени, Томпсон потрогал след пальцем. — Больше того, это моя работа.
— Вы уверены?
— Абсолютно. Только я один во всей округе использую такие гвозди. Видите, какие у них шляпки?
