И тут кэптен вежливо, холодно сорвался:
— Только потому, что в пяти или шести случаях появления вражеской авиации я воздерживался от нападения не нее, наши потери остались минимальными, сэр. Подчеркиваю, минимальными. Хотя в штабе ВМС они будут казаться недопустимо, а главное, необъяснимо большими.
— Вот в этом я с вами, якорь мне в глотку, совершенно согласен, — еще более неожиданно признал командующий эскадрой, окончательно сбивая кэптена с толку — И с этой точки зрения ваши действия можно было бы признать благоразумными. Хотя, согласитесь, пара этих самолетов украсила бы список вражеских потерь, так необходимых для демонстрации нашего боевого равновесия.
— В конечном итоге, на нашем счету потопленная субмарина, сбитый штурмовик и даже один поврежденный артиллеристами дисколет.
И гут впервые после своего возвращения их плена адмирал улыбнулся. Пусть даже предельно мрачно.
— Как бы мы не доказывали это нашим штабистам и общественности, их потери будут выглядеть гипотетическими и несущественными. А наши — убийственно реальными и очевидными. Особенно, если учесть, что в глазах читающей публики списывать их придется не на дисколеты и германскую авиацию, которых в Антарктиде якобы «нет и быть не может».
— Что же тогда, по-вашему сэр, в этих льдах «есть и может быть»? На что будем списывать наши потери?
— На коварные айсберги.
— Слава богу, что хоть не на королевских пингвинов! — взмолился командир авианосца, тяжело охнув при этом.
«А что, списать все наши потери на нападение колонии королевских пингвинов — это, якорь мне в глотку, мысль!» — мысленно ухватился за нее адмирал Брэд, однако вслух произнес:
— … Ну, еще можем кое-что списать на непрофессионализм наших пилотов, которые умудрялись сталкиваться в воздухе во время патрульных полетов, и техников, не способных восстанавливать наши машины, совершившие вынужденные посадки посреди Антарктиды[63].
— Нам действительно придется объяснять наши потери именно таким образом?! — ужаснулся кэптен.
— Таким-таким, самым примитивным. И молите Бога, что мы не потеряли ваш авианосец, потопление которого пришлось бы объяснять столкновением уже не с айсбергом и стаями пингвинов, а с самим антарктическим континентом.
И только теперь кэптен Вордан понял истинную причину нервозности и неуравновешенности адмирала. Даже думать о том, что подобные потери придется списывать на столкновения боевых кораблей с айсбергами — конечно же, мучительно.
— А как ведут себя германские субмарины?
— Две из них патрулируют в соседней, в пяти милях восточнее нашей, бухте, из которой, предположительно, они попадают в подземный порт «Базы-211». На входе в эту бухту и состоялся бой нашего линкора «Колорадо» и миноносца «Портсмут» с неожиданно атаковавшей их субмариной.
— Вот оно что! Вы заставили германских подводников предположить, что пытаетесь ворваться в их подземный порт. Что наши надводные корабли ведут разведку акватории порта и пытаются блокировать ведущую к нему бухту.
— Это мы и собирались сделать, как только убедились бы, что этот вход — возможно, один из нескольких входов в «Базу-211», — начинается именно там, в бухте. Разве не так, господин адмирал?
— Не уверен. Все зависело бы от ситуации, — уклончиво ответил Брэд. Как командующий эскадрой он прекрасно понимал, что подтверждение данного намерения в присутствии адъютанта Шербрука и дежурного офицера означало бы, что ответственность за действия кэптена Вордана он принимает на себя.
— В любом случае, все обошлось бы, если бы на помощь гибнущей субмарине не пришли два дисколета, вырвавшиеся на большой скорости прямо из морских глубин.
В это время с записной книжечкой в руке на командном пункте появился третий помощник командира авианосца лейтенант-коммандер Шведт.
—. Позвольте доложить сэр, — обратился он к адмиралу, — что общие потери наши в живой силе — семьдесят шесть человек убитыми, восемьдесят два — ранеными и четверо — пропавшими без вести. То есть, глядя правде в глаза, следует признать, что мы Потеряли восемьдесят моряков, морских пехотинцев и летчиков убитыми, и восемьдесят двоих бойцов — ранеными. Тела тех, кого удалось выловить из воды, а также тела убитых на кораблях, похоронены в общей могиле.
— Уже?!
— За час до вашего прилета, сэр.
— Могли бы и дождаться, — проворчал командующий эскадрой.
— С вами не было связи, сэр. Мы пребывали в неведении. К тому же возникла необходимостью уйти в океан, дабы не подвергать себя еще одному нападению антарктических варваров. Но уходить в океан с таким количеством мертвых тел на борту…
— Да правильно все было сделано, лейтенант-коммандер, правильно! — поморщился адмирал.
За время своего отсутствия на авианосце, он уже не раз казнил себя за то, что решился столь легкомысленно и на столь длительный срок оставить эскадру на произвол судьбы. И не исключал того, что в штабе флота найдутся люди, которые попытаются объяснить значительные потери Полярной эскадры именно тем, что в это время адмирал вместе со своей любовницей-журналисткой, к тому же, германкой и эсэсовкой, совершал вояжи в заснеженные горы Антарктики.
И даже то, что в конечном итоге ему удалось встретиться с Повелителем Страны Атлантов, выглядело теперь очень слабым оправданием. Об этой встрече можно было договориться, находясь на авианосце, и возможно, там же принять ультиматум Большого Совета Страны Атлантов.
Не ведая о страхах командующего, Шведт тем не менее выдержал самую длинную паузу, на какую только был способен. Вот только адмирал вряд ли способен был оценить это; вцепился обеими руками за висевший на груди огромный морской бинокль, он нервно подергивал его, словно пытался сорвать, и молчал.
— А ведь война кончилась, и на нее наши потери не спишешь, — едва слышно пробормотал он лишь после того, как Шведт попросил разрешения исчезнуть с его глаз.
— Вы правы, сэр, — столь же робко и невнятно пробубнил третий помощник, мельком переглядываясь со своим командиром. Он прекрасно понимал, как непросто будет адмиралу докладывать о таких потерях, за которыми всякие потери в технике попросту теряют смысл. — Но ведь, как я теперь понимаю, они были ненапрасными?
Командующего резануло то, что Шведт не утверждал, а спрашивал об этом, однако сейчас ему было не до эмоций и языковых тонкостей.
— Надеюсь, что нам удастся убедить в этом хотя бы командование флота, хотя бы командование…
Адмирал, наконец-то, поймал в окуляры бинокля корпус эсминца «Портсмут» и надолго задержался на нем, переводя взгляд лишь с кормы на бак и обратно. Вид у этого эскадренного миноносца был ужасным, такое впечатление, что это уже не судно, а немыслимо большая груда металла, брошенная у ворот плавильного завода.
— Два взрыва прогремело уже в орудийных башнях самого эсминца, — объяснил Николас Вордан, наводя бинокль на этот же объект. — Хорошо, что корпус сработан из прекрасной брони, иначе…
— Командир-то его хоть жив?
— Лейтенант-коммандер Черис? Жив. Притом, что почти четверть личного состава погибла или ранена.
Адмирал с грустью в глазах кивнул и спросил, позаботились ли о раненых. Узнав, что все «тяжелые» доставлены в госпиталь на авианосец и нескольким уже сделаны операции, он приказал в шестнадцать ноль-ноль собрать в кают-компании авианосца военный совет, на который пригласить всех командиров судов, коммодора Антуана Бертолдо, полковника разведки Ричмонда, командира авиаторов полковника Колдуэна и командира морских пехотинцев майора Растона. Да, не забудьте о командире затонувшего «Колорадо» коммандере О'Донелле.
— Но теперь он.
— …Все еще командир линкора, пусть даже покоящегося на дне, якорь мне в глотку, — прохрипел адмирал. — Нужно щадить самолюбие наших офицеров. Никто не знает в какой ситуации окажется завтра каждый из нас.
Вордан склонил голову в поклоне, достойном вышколенного дворецкого и отдал необходимые распоряжения вахтенному офицеру.
— Есть кто-либо, кто бы мог точно описать внешний вид и действия экипажей германских дисколетов в бою? — поинтересовался тем временем адмирал Брэд.
— Несколько офицеров и сержантов-канониров, которых смяли с гибнущего «Колорадо», и которые уцелели на изуродованном, но все еще пребывающем на плаву эсминце «Портсмут», сэр. Все они были опрошены моими офицерами, и показания их запротоколированы.
— Господь привык прощать нам излишний бюрократизм, который, в конечном итоге, никогда не бывает… излишним.
— Имеются так же свидетельства нескольких наших пилотов, но они в основном касаются полетных характеристик и по ведения дисколетов в воздухе и воздушном бою.
— Что тоже немаловажно, кэптен, — укрепил его в канцеляристских устремлениях адмирал. — Когда наши сведения начнут анализировать там, в отделе разведки, Управления стратегических служб США, они внимательнее всего будут относиться именно к таким мелочам-подробностям.
