Читаем без скачивания Повод для паники - Роман Глушков

– Лучше прогуляемся, – ответил Семен. Отбитая нога болезненно ныла, но протирать штаны на грязных камнях Петренко не хотел.

И они с Клаусом не спеша зашагали вдоль улицы, обходя завалы и бронированные машины, чем-то похожие на уродливые гибриды гигантских черепах и носорогов.

– Как ваша семья? – участливо поинтересовался Клаус. Казалось бы, вполне обычный вопрос при встрече двух знакомых.

– Оставьте в покое мою семью! – взвился Петренко. – Я дал слово, что сделаю все, как вы прикажете! Только не трогайте Такиру и дочь!

– Успокойтесь, маршал! – тоже повысил голос Штрауб. – Я всего лишь поинтересовался. Но вы правильно заметили: безопасность вашей семьи сегодня целиком и полностью зависит от вас. Мы, конечно, не звери, но если вы нас вынудите, придется прибегнуть к насилию. Хатори уже доказал вам, что мы не шутим. Потребуется – докажет более убедительным способом.

– Ненавижу… – прошептал Семен. – Вы не люди.

– Ошибаетесь, – не согласился Клаус. – Мы-то как раз стопроцентные люди, а вот те, с кем мы ведем войну, – нет. Они также не звери и не сказочные чудовища. Они… как вы там говорили: вирусы? Весьма точное определение, надо заметить.

Петренко не ответил. Он пришел сюда не по своей воле и не собирался разводить пустопорожние разговоры. Ему уже вкратце растолковали, что от него потребуется, однако в звенящей от ударов голове все это отложилось плохо. Семен запомнил: Штраубу и Хатори до зарезу требовался его терминал. Только вот зачем – припоминалось смутно. Вроде бы как раз для того самого зловещего форматирования. Безграмотная методика: закладывать в чью-то голову знания и одновременно бить по ней кулаками. Бить требовалось либо до, либо после – так сказать, для лучшего усвоения. Похоже, Санада понятия не имел об этом воспитательном принципе, хотя и был уже зрелым человеком.

– Я хочу, чтобы вы до конца осознали главное, – продолжал Клаус. – Мы не враги и не изменники. Но нас непременно заклеймят как предателей, если мы проиграем. Вот поэтому нам и нельзя проигрывать.

– Вам нельзя, – поправил его Семен. – Меня ждет трибунал в любом случае.

– Да не будьте вы таким пессимистом, – похлопал его по плечу Штрауб. – Обещаю, что, когда мы вернем в мир порядок, вы станете героем! Вас ожидают слава и почести.

– Нужны они мне в Антарктиде, – обреченно вздохнул будущий герой войны с виртоклонами.

– Ладно, хватит паниковать, перейдем к делу, – сменил тему член Макросовета. – Отправив свой запрос привратнику, вы, конечно же, не знали, что этот двуличный мерзавец сортирует всю идущую через него информацию по категориям секретности и докладывает Паскалю Фортрану о любом сомнительном запросе. Если бы запрос отправил я, все было бы в порядке, но когда рядовой маршал вдруг начинает пользоваться терминологией Законотворца, это вызывает подозрения. Макросовет насторожился, и у меня возникли крупные неприятности. Сегодня мне закрыт доступ ко многим важным участкам Закрытой зоны. К счастью, не ко всем, поскольку иначе я бы не нашел образец вашего голоса и не открыл войс-блокиратор у вас в квартире. Ваша самодеятельность разрушила мои планы, поэтому нам приходится торопиться, пока меня и вовсе не лишили всех прав.

– Простите за нескромность, но как вы вообще их получили? – не удержался Семен от давно терзающего его вопроса. – Я еще не забыл тот случай, когда вы пришли к нам и жаловались на ошибку, якобы допущенную при последних выборах. Следуя логике вашей истории, ошибка и впрямь была, иначе каким образом живой человек умудрился затесаться в компанию виртоклонов?

– Все очень просто, – объяснил Штрауб. – Эти твари так же смертны, как и мы. С одним отличием – для них не существует естественной смерти. Лишь от несчастного случая – системного сбоя, например, или того же форматирования. Что стряслось с одним из них аккурат во время выборов, я не знаю, только Макросовету срочно потребовался новый виртоклон. Элементарно клонировать кого-то из своих они не стали – любопытная «наследственность», заметьте: как и мы, виртоклоны также не доверяют собственным копиям! – поэтому им ничего не оставалось, как поступиться законом и взять для клонирования человека. А почему меня, спросите вы? Никакой загадки: в свое время я уже служил прототипом для одного из виртоклонов, которого потом уничтожили в карантинном секторе…

Спешка, с какой лже-Макросовет устремился заделывать брешь в своих рядах, была такова, что еще не «рожденного» виртоклона Клауса Штрауба пришлось объявить членом правительства. Паскаль Фортран и прочие захватчики Закрытой зоны очутились перед серьезной проблемой. Впервые в их планы оказывался втянутым человек, а это грозило крахом столь тщательно соблюдаемой конспирации. Проще всего было бы уничтожить Клауса после процедуры клонирования, однако этот выход являлся для виртоклонов неприемлемым. Всему виной были проклятые правила создания искусственного интеллекта, идти наперекор которым обладатели оного не могли, как не может сам человек, к примеру, усилием воли отключить работу своих легких.

Виртоклоны и не пытались нарушить законы собственной природы. Не стали они и угрожать Клаусу. Зачем? Тот, кому доверена тайна богов, уже не нуждается в запугивании, поскольку отлично знает цену своего вероятного предательства. К тому же добрым богам куда проще завоевать к себе расположение, чем злым. За процедуру мнемосканирования, последующее создание его виртоклона и сохранение всего этого в строгой секретности Штраубу пообещали такую награду, о которой отставной член Макросовета вряд ли когда-либо мечтал. Согласись Клаус на нее, он мог бы устроить безбедную жизнь не только себе, но и нескольким поколениям своих потомков.

Всей правды ему, конечно, тогда не раскрыли, поэтому Клаус думал, что общается в Хранилище Всемирного Наследия со вполне реальным Паскалем Фортраном, не пожелавшим поговорить лицом к лицу и избравшим для этого внутренний служебный канал. Клауса заверили, что нарушение закона о виртуальном клонировании – государственная необходимость, после чего порекомендовали не задавать лишних вопросов и принять вещи такими, какие они есть. Тем более что за это Штраубу полагалось огромное вознаграждение, из-за которого даже самый упрямый ортодокс публично отрекся бы от своих убеждений.

Клаус был шокирован не столько предложенным ему откупным, сколько тем, от кого поступило предложение нарушить закон. Разум подсказывал Штраубу во избежание проблем согласиться на все условия, породить на свет еще одного виртоклона и, прикусив язык, проваливать восвояси куда-нибудь на край земли. В конце концов, не Клауса это было дело, почему вдруг законодателям снова понадобился виртоклон маршала и как они хотят его использовать.

Однако попытка Макросовета выбрать для клонирования наилучший образец привела к неожиданным результатам. В прошлом Клаус Штрауб действительно был хорошим маршалом и чтил закон превыше всего на свете. Уход в отставку ни на йоту не изменил его принципы. Клаус был полностью доволен своей жизнью и подкупить его золотыми горами оказалось сложно. Зато убедить в противозаконности всех этих сомнительных уговоров – проще простого. Само возрождение виртуального клонирования уже давало все основания обвинить Макросовет в нарушении закона. Только вот загвоздка: каким образом отставному маршалу, уже фактически считающемуся членом Макросовета, выдвинуть обвинение против своих новых коллег.

Случай беспрецедентный. Дабы исполнить маршальский долг, Штраубу пришлось бы многое объяснить своим бывшим сослуживцам, а те в первую очередь потребуют убедительных доказательств, которые у Клауса отсутствовали. Беседа с председателем Макросовета явно не протоколировалась, поэтому как улика отпадала начисто.

Терзания заложника престранных обстоятельств Штрауба были куда мучительнее, чем у его будущего заложника Петренко. Хотя бы потому, что Семену никто золотых гор не сулил. Паскаль Фортран пристально глядел на Клауса и ждал ответа. И Клаус принял решение. Правильное или нет, он тогда еще не ведал, но только это был не тот ответ, на который надеялся председатель.

– Я дам согласие на мое виртуальное клонирование, – заявил Клаус. – Но не сейчас. Прежде чем это случится, я хотел бы послужить какое-то время членом Макросовета. Хотя бы половину положенного срока.

– Зачем? Разве вам мало нелимитированного пожизненного гособеспечения и максимального социального рейтинга? – не изменившись в лице, поинтересовался Паскаль. Однако голос его заметно похолодел.

– Это очень щедрый подарок, господин Фортран, – сказал Клаус. – И я непременно воспользуюсь вашим предложением. Но только после того, как честно отслужу Великому Альянсу на этом посту пять лет. Иначе я сочту положенную мне награду незаслуженной. Это мое встречное требование. Я человек принципов и не привык получать незаслуженные награды.