Читаем без скачивания Не бойся Адама - Жан-Кристоф Руфин

Предводительствуемый мажордомом, Поль прошел по узким коридорам, устланным зеленым ковровым покрытием, и попал в маленькую переднюю. Здесь обнаружился еще один охранник. Поль поставил свой чемоданчик на стол и по просьбе индийца достал из него все, что могло пригодиться при осмотре. Следуя указаниям Йегли, он отобрал флакон пятипроцентной сыворотки глюкозы, две ампулы NaCl и KCl для приготовления раствора, пластиковую трубку для капельницы, две ампулы антимитотиков, шприц, прибор для измерения давления, стетоскоп и пару резиновых перчаток. Несмотря на нежелание индийца, Поль настоял еще и на ампуле транксена.

— Смена врача может взволновать больного, — объяснил он. — Надо быть готовым к приступу тревоги во время инъекций.

Индиец снял трубку висевшего на стене телефона и поговорил с кем-то, прикрывая микрофон рукой. Окончив разговор он согласился на транксен.

Все необходимое Полю было разложено на белом эмалированном подносе. С достойным и немного отсутствующим видом мажордом взял его в руки и понес так, словно собирался подавать чай. Охранник открыл перед ним двустворчатую дверь. Поль прошел внутрь вслед за мажордомом.

В просторной и светлой комнате, где они оказались, в кресле-качалке полированного дерева спиной к ним сидел мужчина. Он медленно повернулся к вошедшим. Поль вздрогнул, потому что человек оказался почти неузнаваем. Между тем сомнений быть не могло. Перед ним был Маклеод.

Глава 4

Мечтательный и стройный блондин, бывший некогда учеником Фрича, стал зрелым и чрезвычайно уверенным в себе человеком. Для разных журналов он охотно фотографировался с актрисами, политиками и банкирами. У Маклеода стал смуглый цвет лица, зубы хищника, каждый месяц очищаемые ультразвуком, и появилась лысина, скрытая сделанными за баснословные деньги имплантами. Поль видел много снимков Маклеода на пике его славы, но ни одной свежей фотографии. Он полагал, что больной и ушедший от мира миллиардер не должен походить на того, кем он был в прошлом.

Накануне Поль постарался выделить главное в лице человека, чьи фотографии прислала ему команда Александера: квадратная челюсть, изгиб носа, не менявшийся в зависимости от мимики и освещения, загадочный блеск глаз, манера держать голову немного склоненной, так что нижняя часть зрачка показывалась из-за века, как солнце на вечерней заре.

Все это сохранилось у старика, которого Поль видел перед собой в кресле-качалке. Волосы его выпали — за исключением седой короны, украшавшей череп на манер венков римских императоров. Он пополнел нездоровой полнотой, за которой угадывались последствия приема кортизона: бычья шея на теле, чьи члены, напротив, иссохли. Пухлость лица странным образом наводила на воспоминания о лунообразной физиономии мечтательного студента из семинара 67 года.

Мажордом поставил поднос с инструментами и лекарствами на сервировочный столик. Как и сказал Йегли, Маклеод жестом приказал ему удалиться. Он всегда принимал врача один на один. Это был один из важнейших пунктов в разработанном плане, и Поль почувствовал облегчение.

— Здравствуйте, доктор, садитесь, прошу вас.

Напротив кресла и рядом со столиком был предусмотрительно поставлен стул.

— Значит, вы ученик профессора Йегли? Это, я полагаю, большая честь.

Маклеод говорил тихим вкрадчивым голосом, в котором не ощущалось и тени властности. Поль не мог понять, было ли так всегда или это следствие болезни.

— Репутация профессора Йегли признана во всем мире, — ответил Поль, прочищая горло. — Даже в Соединенных Штатах у нас нет профессионалов с таким опытом.

— Он информировал вас о моей болезни, не так ли? Вы смотрели мою историю?

Поль знал, что Маклеод вот уже четыре года страдает болезнью Калера, известной также как множественная миелома, с серьезными очагами в позвоночнике. После подбора лекарств химиотерапия стабилизировала состояние больного. Прогноз течения такого заболевания всегда приблизителен, но при условии регулярного наблюдения Маклеод мог рассчитывать еще на много лет жизни.

Они некоторое время поговорили о течении болезни, причем Поль старался ничем не выдать своего нетерпения, хотя кровь так и стучала у него в висках. Он был удивлен почти дружеским оборотом, который приняла их беседа. Это обстоятельство не успокаивало его, а рождало новые поводы для сомнений. Как в соответствии с планом резко переломить ход событий? Через несколько мгновений он взял себя в руки. Придется приспосабливаться на ходу. Да и пусть все лучше идет вот так, в спокойной атмосфере неторопливой шахматной партии.

Поль стал готовить раствор для вливания, продолжая отвечать на вопросы о достижениях американской науки. Маклеод демонстрировал неколебимую веру в прогресс. Он полагал, что не существует такой технической проблемы, которую не в состоянии решить наука за тот или иной срок.

Точным движением Поль ввел иглу в вену и закрепил трубку куском пластыря. В комнате он заметил подставку для капельницы. Поль придвинул ее к креслу и подвесил флакон с раствором. Настал тот самый момент. Поль решил сменить тему беседы.

— Самое страшное в прогрессе науки — то, что в один прекрасный день она облагодетельствует все человечество. Вы можете вообразить шесть миллиардов людей, живущих до ста лет?

Маклеод схватил наживку.

— Это очень верное замечание, доктор. Не уверен, представляете ли вы все последствия этого обстоятельства.

— Конечно нет, — согласился Поль.

Он взял шприц и стал наполнять его из ампулы, стараясь смотреть прямо в глаза Маклеода.

— То, что вы сказали о границах науки, может стать маленькой революцией в истории рода человеческого.

Поль кивнул и зажал в кулаке ампулу с антимитотиком, делая вид, что наполняет из нее шприц.

— Да, — оживился Маклеод, — это означает лишь то, что прогресс отныне не может быть достоянием всех и каждого. Часть человечества должна остаться за бортом корабля, иначе он просто перевернется.

— Это ужасно, — сказал Поль. — Значит, уделом миллиардов людей станут нищета и страдания.

Он поднес шприц к маленькой соединительной трубочке для инъекций. Произнеся последнее слово, он проколол ее иглой. Маклеод неожиданно заволновался. Он бросил взгляд на трубку потом на Поля. Атмосфера казалась еще спокойной, и напряжение выдавали только искорки в глазах обоих мужчин.

— Это не?… — выдавил из себя Маклеод.

— Нет, конечно.

Поль разжал левую руку. На его ладони лежала ампула антимитотика. Она осталась полной. Миллиардер перевел глаза на шприц и вопросительно поднял брови.

— Калий, — произнес Поль. — Если я впрысну его, ваше сердце начнет лихорадочно биться и вы умрете.

Маклеод молчал. Взгляд его метался между шприцем и Полем. Внешне он оставался совершенно спокойным.

— Вы действительно врач?

— Да.

— И вам не стыдно прибегать к таким методам? Вы злоупотребляете состоянием больного. По-моему, это нарушение клятвы Гиппократа.

— Вы абсолютно правы. Но есть случаи, когда надо уметь нарушать правила. К примеру, когда речь идет о спасении множества человеческих жизней. Вы сами не оставили нам выбора.

Они говорили спокойно и тихо, словно поглощенные игрой, где каждый ход должен быть тщательно взвешен.

— Я не собираюсь лишать вас жизни, — продолжил Поль, — если только вы сами меня не вынудите. Я хотел бы только спокойно поговорить с вами, пока не кончится капельница.

Клапан был отрегулирован таким образом, чтобы в соответствии с инструкциями Йегли процедура заняла примерно час.

— Считайте, что этот шприц то же самое, что наставленный на вас револьвер.

Маклеод сидел в своем кресле, чуть заметно склонившись вперед. Неожиданно он встряхнулся, откинулся назад и приподнял голову.

— Я вас слушаю, — произнес он.

— Агентство, на которое я работаю, некоторое время назад заинтересовалось вами. Мы абсолютно уверены, что вы стоите за масштабным планом уничтожения части человечества.

Маклеод широко улыбнулся, хотел что-то сказать, но сдержался и стал ждать продолжения.

— Нам кажется, что приказ о начале операции в той или иной форме должен исходить от вас. Мы хотим знать детали этой операции. Мы хотим, чтобы вы сказали, где и когда ее планируется провести.

— Ваши обвинения очень серьезны, — сказал Маклеод, продолжая улыбаться. — Надеюсь, что у вас есть доказательства, подтверждающие ваши предположения.

— Возможно, их будет мало для ФБР, особенно учитывая ваши связи.

Маклеод медленно прикрыл веки с невозмутимым видом китайского мудреца.

— Весьма сожалею.

— И все же их вполне достаточно, чтобы убедить баронессу де Кастельфранко.

Это был ход, сделать который ему посоветовали Барни и Александер, чтобы развязать язык Маклеоду. Его успех между тем был возможен только при условии, что дочь ничего не знает о планах своего отца, а тот пожертвует всем, чтобы не впутывать ее в это дело. Поль неохотно согласился с их предложением. Он не любил действовать угрозами и давить на чувства. Но Барни, которому Поль верил, в конце концов убедил его, что это единственный способ добиться успеха. И все же, произнося последнюю фразу, Поль чувствовал, что она не только омерзительна, но и бессмысленна.