покачивались с обретением уверенности.
Эбби поймала взгляд матери и улыбнулась. Спасибо, мам. Хоть ты и приставила ко мне сводную сестру-стерву, но благодаря ей все это стоит того.
Мама улыбнулась в ответ.
Через полчаса Эбби отказалась от свиданий с этими двумя мужчинами, хотя всерьез подумывала о том, чтобы взять их номера телефонов. Что сделает Ксавье, если она сообщит ему, что ему снова придется надеть презерватив, потому что она побаловала себя другим мужчиной?
Он может сказать, что у них нет обязательств друг перед другом, но она чувствовала, что он будет расстроен.
К сожалению, она не хотела никого другого. Эбби послушно осмотрела комнаты, заглянула на кухню напомнить, что нужно отнести напитки для группы подростков, а затем вернулась во внутренний дворик. Со вздохом облегчения она присела за покрытый льняной скатертью стол. Ее уставшие ноги просто убивали ее. Почему мужчины не должны страдать от высоких каблуков?
Пока они с матерью болтали с соседями, раздался смех Гарольда. Деловые партнеры более молодого возраста расположились за едой, споря о налогах на прирост капитала. Подговорив оркестр на более живой репертуар, подростки танцевали. За соседним столиком несколько женщин обсуждали вопросы ухода за детьми. Вечеринка была в разгаре и шла полным ходом.
И она скучала по Ксавье, испытывая тянущую боль, которая усиливалась с каждой минутой.
На самом деле она была готова поклясться, что слышала его голос. У тебя хорошее воображение, Эбби. Но… она наклонила голову, прислушиваясь. Этот смех точно принадлежал ему, глубокий и звонкий, доносившийся из дома. Неужели мама все-таки пригласила его?
Он пришел, чтобы побыть с ней? Всплеск радости, который она испытала, был почти пугающим. Улыбаясь, Эбби направилась к двери во внутренний дворик.
Из дома вышла Джанаэ. Ее темно-красное платье плотно облегало фигуру и подчеркивало полную грудь, которой у нее не было несколько лет назад.
Когда Ксавье вышел вслед за ней, Джанаэ повернулась и прижалась к нему.
У Эбби перехватило дыхание.
Он что-то сказал ей, и Джанаэ посмотрела на него с той же томительной улыбкой, с которой она покоряла мужчину за мужчиной. Он рассмеялся и пошел вместе с ней через патио.
Он даже не заметил Эбби. Попросту не искал ее.
Эбби не могла пошевелиться. Боль была слишком сильной, буквально выплескиваясь из нее, и каждый удар ее искалеченного сердца делал лишь хуже. Ксавье пришел сюда не за ней. Джанаэ забрала его, как и всех остальных мужчин, которые нравились Эбби.
Хуже того, им было настолько хорошо вместе, что Эбби стало ясно: Ксавье встречался с ней. И трахал меня. Она стойко сдерживала слезы, пока Джанаэ не перевела на нее взгляд, и в ее глазах появилось злорадство.
Знакомая ледяная броня заскользила по коже Эбби, оседая на ней плотным панцирем, будто никогда и не исчезала. Словно она не позволяла себе слабость оставить себя открытой для ранения. Но было слишком поздно. Боль уже засела глубоко в груди и билась изнутри о барьер, который она вновь возвела между своим сердцем и внешним миром.
Они никогда — никогда — не узнают, как сильно ранили ее. Эбби сделала вдох и заставила себя разжать стиснутые пальцы.
Джанаэ потянулась поцеловать Ксавье в губы, а затем вместе с ним подошла к родителям. Ее мать с шокированным выражением лица посмотрела на Эбби.
Меня сейчас стошнит.
Пока Гарольд пожимал руку Ксавье, Джанаэ подошла к Эбби.
— Ты видела мою усладу для глаз? — смех Джанаэ был настолько громким и фальшивым, что несколько человек повернулись в их сторону.
— Несомненно. — Оскорбление за оскорблением поднимались на поверхность ее сознания, но она с силой подавляла их внутри себя. Не начинай драку. Будь хладнокровной. Оставайся в броне. Эбби сделала шаг назад.
Джанаэ схватила ее за руку.
— Ты собираешься сбежать? И спрятаться?
— Мне неинтересно с тобой разговаривать, — Эбби попыталась выдернуть свою руку.
— О, неужели толстая ботанка обиделась? Ты действительно думала, что можешь его заинтересовать? — еще один смешок. — Натан — да, твой очень милый Натан — сказал мне, что привычки Ксавье общеизвестны. Он держит при себе всегда несколько женщин: умную — для бизнеса. Великолепную — для свиданий. И рабыню — для траха… О, да это ты.
Натан? Джанаэ занималась сексом и с Натаном? Но этот удар не произвел должного эффекта под лавиной настоящей боли.
Диксон предупреждал ее, что Ксавье не будет серьезным. Она не послушала. Она лгала себе. Была идиоткой. Но видеть его именно с Джанаэ было невыносимо.
Она отдернула руку, и длинные ногти ее сводной сестры оставили глубокие царапины. Повернувшись, она наткнулась на что-то неподвижное. Твердое. Ксавье.
Пытаясь осмыслить услышанное, Ксавье поймал свою маленькую подопечную, когда она споткнулась.
Когда Эбби подняла на него глаза, ее и так от природы бледная кожа стала белой, как снег, а серые глаза застыли. Она сделала шаг назад, отпихивая его руку от себя.
— Не надо. Не трогай. Меня, — в ее ровном голосе не было ни эмоций, ни тепла. Она и раньше отстранялась от него, но никогда в такой категоричной манере.
— Эбби, — позвал он ее. — Это не…
— Красный, Ксавье. Красный, красный, красный, — холодная маска на ее лице не менялась, пока она использовала стоп-слово, которое завершало сцену.
Эбби повернулась и побежала, и он почти слышал, как трескается лед.
— Эбби!
Джанаэ схватила Ксавье за руку, удерживая его на месте.
— Ты со мной, помнишь? — ее улыбка стала шире.
Ксавье опустил взгляд на нее, видя мстительное удовлетворение в ее глазах.
— Ты ее сводная сестра? И ты все это подстроила, чтобы навредить Эбби. С ее мягким сердцем, я сомневаюсь, что она когда-либо делала тебе что-то плохое.
Лицо Джанаэ исказилось.
— Ты не…
— Нет, не знаю. Но я могу распознать эгоцентричную женщину, которая причиняет боль всем вокруг, — он убрал ее руку, словно вытаскивая слизняка из ботинка, прошел через дом и вышел через парадную дверь.
— Чем могу помочь, сэр? — к нему поспешил камердинер.
— Эбби. Она…
Человек в форме указал на красные задние фары, удаляющиеся на скорости от дома. Должно быть, она припарковалась возле входа, а не на стоянке.
Джанаэ подставила его как козла отпущения, просто чтобы вцепиться когтями в Эбби. И он на это купился. Внутри него кипела ярость, но чувство вины и беспокойство пересиливали ее.
Он нажал быстрый набор на своем телефоне и позвонил ей. Не отвечает. Он оставил голосовое сообщение, а затем еще одно на ее домашнем телефоне.
— Мне очень жаль, Эбби. Нам нужно поговорить. Позвони мне.
Хотя он прекрасно знал, что она не
