— Представь себе.
Не могу представить. Обычно богатеи присылают своих доверенных слуг, чтобы разъяснить суть заказа, и даже печать и подпись на виграмме ставят за закрытыми дверьми. Правда, только после того, как уверяются в полном исполнении всех требований и соглашаются с запрошенной ценой.
Отец уже не раз объяснял мне, что неодарённые боятся магов. Считают, будто мы способны одним лишь желанием зачаровать и заставить подчиняться своей воле. Глупые... Я так и сказал вслух, за что сразу же получил обидный щелбан. Не глупые, а неосведомлённые, вот, как следует называть обычных людей. Хотя, потом отец вздохнул и признал, что маги нарочно не раскрывают секретов своего ремесла. Желают слыть всемогущими и внушать ужас. А если я не хочу, чтобы меня боялись? Зачем? Ответ был коротким и непонятным, но угрожающим: «Вырастешь — поймёшь».
Да и так уже вырос. Двадцать один год исполнился. До совершеннолетия ещё есть время, конечно, но оно и к лучшему. Мне же ещё столько всего нужно успеть! Одних узлов и узоров выучить — тьму-тьмущую. А без этих знаний делать будет нечего. Почти. Расплетать заклинания ведь совсем неинтересно... Я хочу совсем другого. Заклинать самому. Видеть, как из моего желания рождается... Чудо.
— И какая она?
— Любопытничаешь?
— Ну-у-у-у...
Конечно, любопытно. Я никогда ещё не видел настоящих знатных dyesi. Только мельком, во время праздничных гуляний, на высоких балконах. Говорят, жёны и дочери благородных господ утончённы и красивы... Нет, вряд ли они смогут сравниться с моей матушкой! Она красивее всех. Во много-много раз. И не прячет своё лицо, когда выходит из дома. Как говорит отец, грех прятать такое сокровище от мира. Не знаю, сокровище или нет, отцу виднее.
— Красивая?
— Ты всерьёз одержим женской красотой?
Шутит. Правда, при этом смотрит на меня внимательнее, чем прежде. Всё правильно, мне ещё нужно выучиться, а только потом уже ударять за девицами. Хотя, мои сверстники далеко не все — целомудренны и увлечены учёбой, и я тоже мог бы... Нет. Отец ясно сказал: или ты ублажаешь своё тело или оттачиваешь клинок души. Просто сил сразу и на то, и на другое не хватит. А люди, глядя на магов, начинают думать, что нам запрещена близость, или того хуже, что от встречи с женщиной, маг теряет свою силу. Смешно, всё-таки. Но отец прав. Они не глупые, просто не знают всего.
— Нет. Мне только хочется...
— Та-а-а-ак.
Он останавливается, ставит масляную лампу на каменную полку кладки, поворачивается ко мне так, чтобы прятать в тенях своё лицо, а моё видеть до мельчайшей чёрточки. Не люблю, когда отец так делает. И до сих пор не привык. Надо будет, когда получу право называться магом, хорошенько изучить этот отцовский приём и пользоваться им.
— И чего же именно хочется моему сыну?
— Па, я же просто так сказал.
— Неужели?
— Честное слово!
— И я должен поверить?
— Па, я вовсе не думаю о женщинах!
— Ни единого мгновения?
— Ни... Ну почти ни единого!
Он смеётся. Негромко и добродушно.
— Знаю. А почему тебя вдруг заинтересовала наша нанимательница?
— Ну-у-у... Она очень богатая, верно?
Отец кивает:
— Да, водрузить вокруг столько камня могут позволить себе только богатые люди.
А мне не нравится. Камень всегда холоден и безжизнен. Куда лучше дерево! Правда, от саэннской жары спасают только толстые каменные стены... У нас дом тоже каменный. Больше, чем наполовину. Но наша семья вовсе не самая богатая в городе. Хотя и не бедная тоже.
— А богатство... Оно меняет человека?
— Почему ты спрашиваешь?
— Потому что...
Харти, соседский парень, недавно остался без отца, занимающего завидное местечко в Регистровой службе. А самого его туда не берут. Да и кто пустит юнца к деньгам? Вот и пришлось семье Оттом проститься с прежним домом, распродать почти всё, что имели, и перебраться в квартал победнее. А Харти, встретив меня вчера, скривил рожу и сказал: «Теперь совсем зазнаешься и прошлое забудешь!»
— Какой-то дурак тебя упрекнул?
— Вроде того.
Отец недовольно качнул головой.
— Тебе пора перестать слушать всех подряд. На сотню людей, дай боги, найдётся хоть один разумный человек, который понимает: не всем и не всегда благополучие даётся даром. А остальные девяносто девять будут корить тебя богатством, красотой, талантом... Да неважно, чем! Потому что у них всего этого нет. Или есть, но не такое, какого бы они хотели.
Конечно, он прав. Но всё равно больно. И я даже хотел бы поделиться... Если бы мог.
— А та женщина, она... По ней видно, что богатая?
— Честно скажу, не знаю.
— Как это?
Отец хмыкнул:
— А я не видел её лица.
— Совсем?
— Знатные дамы всегда носят покрывало, разве не замечал?
— Ну да, но...
— Хочешь сказать, она могла бы сделать исключение для меня?
А почему бы и нет? Мой отец — красивый мужчина, и на него заглядываются многие женщины. Чем неизменно вызывают злость и раздражение у моей матери. Но она зря боится оказаться брошенной, потому что Карлин любит её. Во всяком случае, не могу представить, кто станет покорно терпеть матушкины придирки, не любя её!
— Могла. Раз уж лично встречалась.
Он хлопает меня по плечу:
— Личная встреча ещё не означает личного интереса, сын! И запомни: богачи снисходят до таких встреч только в одном-единственном случае. Когда дело слишком важное, чтобы быть доверенным лишним ушам.
— И что же тут важного? — Окидываю взглядом коридор, в середине которого мы остановились. — Убрать старые заклинания и сплести новые? Это важно?
— Вполне. Вот представь только, хозяйка узнала, что к ней собираются нагрянуть воры. Что это означает? Они откуда-то прознали, как обойти магические ловушки. Можно просто и открыто заменить заклинания, но можно... Попробовать захватить воров и узнать, кто продал им хозяйские секреты. Поэтому мы будем плести не смертоносные чары, а только удерживающие.
— Но ведь... Когда воры будут пойманы и допрошены, их...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
