Когда я позвонила Бабетте, чтобы хоть как-то отвлечься от моих посиневших коленок, она издала долгий вздох.
— Ну и где ты сейчас?
— Я… на улице. Жду Месье.
— На улице? Там же всего три градуса, ты все себе отморозишь!
— Если я пойду в кафе, то не смогу там курить.
— С каких это пор ты не можешь обойтись без сигареты?
— С тех пор, как встретила Месье. Я уже полчаса тут прыгаю. Учитывая мое волнение, курю каждые пять минут.
— Он на работе или дурит тебе голову?
— В клинике его в последнюю минуту, когда он уже собирался уезжать, отозвали назад. Я сама предложила подождать его, Бабетта.
Я украдкой шмыгнула носом.
— А теперь мерзну.
— Да уж, как не повезло, что его позвали обратно, — проскрипела Бабетта.
— Не говори. Очень некстати.
— А ты его ждешь для чего конкретно? Я уверена: он поговорит с тобой десять минут на углу улицы и умчится на всей скорости.
Значит, вот где настал конец терпению Бабетты. В июне я почувствовала это у Валентины, а теперь лишилась поддержки и своей лучшей подруги. Мои опоры рушились одна за другой.
— Я должна его увидеть. Ты прекрасно это знаешь.
— И когда он появится и плюнет тебе в физиономию, ты его поблагодаришь.
— Что я тебе сделала, Бабетта? — с трудом выдавила я, сжавшись от такого оскорбления, которого совершенно не ожидала.
— Да ничего, Элли… Зачем ты упорствуешь? Тебе не кажется, что стадия скорби давно прошла?
— Какая еще стадия скорби?
— Я прекрасно понимаю: существуют моменты, когда считается нормальным грустить и творить невесть что, но сейчас ты словно вошла во вкус. Серьезно, этот тип не стоит восьми месяцев твоей жизни. Это безумие.
— Знаю. Но я обязана с ним поговорить. Мне нужны ответы.
— Ответы на что?
— Для моей книги. Она должна быть правдивой.
— Она должна быть правдивой. Вы только ее послушайте. Правда в том, что ты готова ради него на что угодно, а не только книгу написать.
— Согласна, но…
— И ты действительно думаешь, что, оказавшись перед ним, захочешь задать ему эти вопросы? Вопросы, которые вызовут у него только раздражение?
— Значит, ты считаешь, что поступаю неправильно.
— Держу пари: ты еще и нарядилась для него.
Я окидываю себя взглядом. Платье, чулки с подвязками, гетры и кеды Bensimon. Да, я при полном параде. Месье прекрасно это поймет.
— Вовсе нет.
— Твой голос совсем не похож на голос девочки в трусиках «Снупи». Ни на голос студентки после утренних лекций.
Я раздраженно рявкаю:
— Ладно, пока! — И отключаюсь в ужасном настроении.
Слава богу, во время этого короткого разговора Месье прислал мне СМС, чтобы назначить встречу в паркинге Винчи Пон-Мари через пять минут. В том самом паркинге.
Стараясь унять дрожь, я уселась на грязные ступеньки. Мое сердце бешено колотилось в груди, почти заглушая легкую музыку, характерную для таких мест, где никто, как правило, не задерживается. Кроме меня. И Месье. Когда я, опустив голову, завязывала шнурки, справа от себя заметила быстрое движение, внезапное дуновение, звук открывшейся двери. Я подняла глаза и увидела Месье, окинувшего мое тело таким родным оценивающим взглядом. Он держал для меня дверцу, как для пациентки, и, проходя рядом с ним, я ощутила, как пространство между нами буквально кипит от моего робкого и преступного влечения к этому мужчине.
— Ты мне сказала, что у тебя есть вопросы?
— Да, по поводу «Месье». Есть некоторые пункты, которые я хотела бы прояснить, поскольку многого не понимаю.
— Чего, например? Посмотри на меня.
Долю секунды я смотрю ему в глаза, чтобы тут же пожалеть об этой дерзости. Затем продолжаю, тараторя как пулемет:
— Я не поняла, почему мы перестали встречаться. Даже если ты и попытался мне объяснить, мне по-прежнему это непонятно. Почему ты больше не поддерживаешь никакого общения, тогда как очевидно, что мы можем многое друг другу дать. Почему…
— Тише, тише, — перебивает меня Месье. — Ты слишком быстро говоришь!
Я кусаю нижнюю губу, тщетно пытаясь дышать спокойнее.
— У тебя стресс, потому что ты видишь меня?
— Это очень самонадеянно с твоей стороны.
— У меня тоже стресс. Дай пощупать твой пульс.
Прежде чем я успеваю возразить, Месье хватает мое запястье и удерживает его своими пальцами. Раздраженно подняв глаза вверх, я с улыбкой говорю:
— У меня нормальный пульс.
— Нет, он учащенный, — отвечает Месье почти шепотом. — Как и мой.
— Никакой он не учащенный, — возражаю я, быстро отдергивая дрожащую руку.
Но, несмотря на мой сдержанный вид, я с удовольствием принимаю мысль, что абсолютно ничего не могу утаить от Месье. Даже то, что скрывается в моем организме. Я тут же становлюсь мокрой. Мне нравится, как бесцеремонно и элегантно Месье вторгается в мой мир, читая все, о чем я ему никогда не скажу. Жаркая волна заставляет меня снять пальто, и Месье круглыми от удивления глазами смотрит на мое декольте. И на прозрачные кружева.
— Ты с ума сошла — ходить так по улице? Это рискованно!
— На улице я застегиваю пальто. Как все нормальные люди.
— В этом платье видна вся твоя грудь, — замечает Месье, явно колеблясь между отцовским и заинтересованным тоном, и его пальцы осторожно хватают мой торчащий сосок.
— Что ты делаешь?
Он улыбается, не обращая внимания на мою непривычную агрессивность.
— Отвлекаешься, когда я слегка ласкаю тебя, пока мы разговариваем?
— Зачем это делать, если мы больше не можем заниматься любовью? Ты представляешь, в каком состоянии я вернусь домой?
— А я? Только посмотри на меня!
Опустив глаза, я очень ясно вижу эрекцию в его красивых брюках от костюма. Вот бы сейчас расстегнуть ширинку. И больше ничего. Как только его член окажется снаружи, Месье тут же превратится в другого человека. Он перестанет каждые две минуты смотреть на часы, и этот нож гильотины, зависший над нами, моментально исчезнет. Прикосновение прохладного воздуха к этой нежной коже напомнит ему о моем теле, как об убежище. Но с течением времени я растеряла свою дерзость и плохие манеры — и сегодня, несмотря на эрекцию Месье, между нами стоит целый мир. Я взволнованно отвожу взгляд.
— Что я должна на это сказать? Только взгляни на себя. Зачем нам эти танталовы муки?
— Какие еще муки? Это нормально, что я хочу тебя. Посмотри мне в глаза.
Месье берет пальцами мой подбородок, и, поскольку я могу ему ответить лишь этим вечным взглядом загнанной лани, его улыбка постепенно становится все шире, пока не показываются завораживающе плотоядные зубы.
