Эрика же охватило желание, как было всегда, когда рядом находилась Кэтлин. Опасаясь погибнуть навсегда, он отступил назад и опять посмотрел на нее строго и безжалостно.
— Ты еще не научилась водить экскурсии.
— Прошу прощения. — Кэтлин отвела взгляд. — Я только хотела сказать, что вон та дверь ведет в кухню.
— А куда еще она может вести? — раздраженно бросил Эрик.
— Если бы ты регулярно открывал ее, она вела бы прямо в преисподнюю! — Кэтлин быстро пошла дальше.
Следуя за ней, Эрик оказался в пустой комнате, к которой никто еще не приложил рук. Пустая библиотека была вычищена до блеска, а здесь на всем лежала пыль, на полу — даже мусор.
— Видно, этой комнатой ты еще не занималась.
— Мне эта комната пока не нужна, но, если хочешь, она станет твоим кабинетом. Когда в библиотеку доставят мебель, я буду заниматься там делами, связанными с плантацией. А здесь можешь обосноваться ты.
— Ваше благородство восхищает меня, мадам, — язвительно парировал Эрик, — особенно если вспомнить о том, что весь этот дом и каждая комната в нем теперь принадлежат мне.
Глаза Кэтлин вспыхнули от гнева.
— Но мы так не договаривались!
— Договаривались или нет — не важно. Выйдя за меня замуж, ты передала мне все права на твою собственность. И теперь все, чем ты владеешь — да и ты сама, — принадлежит мне!
Зная, что по закону это так, Кэтлин пришла в полное недоумение от угроз Эрика. Он же смотрел на нее с нескрываемым удовлетворением.
— Дорогая моя, да не волнуйся же так, — весело продолжал Эрик. — Я не вышвырну тебя на улицу, ведь дело касается моего ребенка… А после того как мы расстанемся, я позабочусь о том, чтобы ты была хорошо обеспечена. Если будешь себя хорошо вести, то в знак благодарности я даже оставлю тебе «Белые дубы»…
Кэтлин сжала кулаки.
— Вы, сэр, просто чудовище…
Но Эрик уже пожалел о своих угрозах. Он вовсе не собирался присваивать себе ничего из принадлежавшего Кэтлин, однако он, словно обуянный демоном, стремился наказывать эту женщину за причиненные ему боль и страдания. Будто не услышав ее слов:
Эрик проговорил:
— Что ж, я, пожалуй, так и сделаю, дорогая. Устрою в этой комнате себе убежище, а всем, что касается отделки, займись сама. Начни, когда тебе будет удобно. — Эрик направился к небольшой арке. — А это куда ведет?
— Там лестница, ведущая к спальням на втором этаже и комнатам слуг на третьем. — Теперь уже Кэтлин последовала за Эриком по старой лестнице.
— Думаю, тот, кто построил этот дом, тоже использовал комнату внизу как свой кабинет. Уверен, отсюда он проникал в комнату какой-нибудь служанки…
— Неудивительно, что тебе в голову приходят такие гадкие мысли. — Кэтлин, конечно, не призналась, что в свое время и ее посетила такая мысль.
Эрик направился по длинному коридору и вскоре подошел другой лестнице, ведущей в заднюю часть дома, решив отложить посещение третьего этажа до лучших времен.
— Когда я купила дом, то эти комнаты в задней части дома были лишь частично меблированы. Они не слишком пострадали от недавнего набега. — Кэтлин указала налево.
Вскоре Эрик оказался на балконе, под которым располагался холл.
— Направо — спальни западного крыла, ну а сзади… — Кэтлин впустила Эрика в комнату, где стояла мебель самых разных стилей и небольшая кровать, слишком узкая и короткая для него.
— За моей спальней есть еще одна комната, где я хочу устроить детскую, — сказала она.
Эрик прошел мимо нее и увидел огромную комнату Кэтлин. В отличие от спальни, где предстояло жить ему, здесь стояла большая кровать с пологом. Легкая ткань паутинкой свешивалась с потолка над кроватью.
Эрик одобрительно покачал головой:
— Да, здесь мне нравится гораздо больше… Это мне и впрямь подойдет!
Кэтлин нахмурилась: она не собиралась показывать Эрику свои покои.
— Что ты имеешь в виду?
— Надеюсь, ты не думала, что я буду спать на той крохотной кроватке. Тем более что в твоей комнате такое огромное ложе. К тому же приближается зима, и я не намерен мерзнуть от холода. А ведь мои ноги не поместятся в кровати.
— Прости. Я забыла предупредить миссис Дженкинс, что мой муж — великан. Мебель для твоей комнаты очень скоро изготовят. А пока не появится кровать больших размеров, ту комнату займу я.
— Ладно, — согласился Эрик.
— Я прикажу вынести отсюда мои вещи немедленно.
— Меня это не устраивает, Кэтлин… Ты ведь моя жена, а потому должна быть рядом со мной.
— Ты просто безумец!
— Может, ты и права, дорогая. Ведь только сумасшедший женился бы на такой ведьме, как ты… Но раз уж ты моя жена, моя собственность, я поступлю с тобой так, как сочту нужным. — Он схватил Кэтлин за плечо и с силой прижался к ее губам.
На глаза Кэтлин навернулись слезы. Она вспомнила совсем другого Эрика — доброго, нежного, научившего ее тому, что значит любить. А этот великан, сжимавший ее в объятиях, казался Кэтлин чужим. Этому новому Эрику она не могла отдаться.
Кэтлин вскрикнула, когда он начал срывать с нее одежду и жадно схватил грудь. Но когда Эрик сдавил сосок, ее охватило желание. Испуганная своей неожиданной реакцией, она всхлипнула. Упершись руками в его плечи, Кэтлин пыталась высвободиться, однако он еще крепче прижал ее к себе. Губы его, казалось, пожирали ее обнаженную грудь. От грубых движений его языка Кэтлин почувствовала боль, но соски ее уже затвердели, наливаясь желанием.
Осыпая его плечи ударами, она чувствовала возбужденную, пульсирующую плоть Эрика. Кэтлин попыталась закричать, но губы Эрика накрыли ее рот. Грубо схватив Кэтлин, он опустил ее на кровать и упал на нее сверху.
Он набросился на Кэтлин с поцелуями. Горькие воспоминания о месяцах полного одиночества, гнев и ослепляющая страсть к этой женщине побуждали его наказать Кэтлин за боль, пережитую им, за то, что она лишила его радости и тепла. Он жаждал мести, полагая, что, осуществив ее, навсегда изгонит эту женщину из своей души.
Кэтлин проклинала себя за то, что реагирует на прикосновения Эрика, проявляя позорную слабость. Она снова попыталась освободиться, но Эрик лишь усмехнулся над ее жалкими попытками. Быстро схватив Кэтлин за руки, он поднял их над ее головой. Теперь она уже ничего не могла сделать. Накинувшись на губы Кэтлин, он заглушил ее крики, задрал нижние юбки, раздвинул ей ноги и поместил между ними свои бедра. Не церемонясь Эрик нащупал ее лоно и вошел в него. Кэтлин, не готовая к такой грубости, задохнулась от боли, но по мере того как Эрик двигался в ней, она начала, испытывать те же волнующие ощущения, что и прежде. Но она не желала отвечать дьяволу, пытавшемуся грубо овладеть ею. Кэтлин с радостью отдалась бы Эрику по любви, однако сейчас он овладевал ею в гневе. Измученная противоречивыми чувствами, она снова всхлипнула — и на сей раз этот звук проник в воспаленное сознание Эрика.
