Как же я замерзла. Подхватив не слушающимися пальцами кристалл, я направилась наверх. Постояла у лестницы, отогреваясь. За дверью в кабинет Кларисс послышался звук. Подавляя любопытство, сняла плащ и пошла наверх. Наверняка, Инфор перестраивал очередной кусок защиты Кларисс. Подумав, спустилась на кухню. Закусив губу, выловила кусок мяса из казана. Достала бутылку вина из шкафчика, откупорила и налила в чашечку. Подогрела, привычно проведя пальцами над напитком. Усевшись на стул, отглотнула и откинула голову. Горячее и терпкое вино обожгло горло и грудь. Мгновенно распространяясь до кончиков пальцев, по телу побежал жар.
Вспомнилась Нис. Ее большие голубые глаза улыбались на веснушчатом лице. Как же называется ее родной город? Я забыла название сразу, как услышала. Так жаль… Ее солнечность и спокойствие, сам голос были способны отвлечь ото всего на свете. Проведенное с ней время в раскопках отложилось в памяти пластом покоя на фоне изматывающей жары. Даже боль о Петире она делила мягким немым сочувствием. За эти два месяца мы обошли пять жилых домов по правой стороне города, почти у границы раскопок. Три из них посещали повторно. В свободное время я приходила к высохшему фонтану в виде дерева. Фантазии не хватало представить, каким сверкающим великолепием он предстанет, если вода оживит его. Несколько раз, прося Нис побыть рядом, я ходила в здание, где познакомилась с Ответчиком. Отец упомянул, что общая площадь всех помещений занимает чуть ли не площадь Зальцестера. Но у меня не хватало способностей для открытия его дверей. Нас выгоняли оттуда практически сразу, постоянно повторяя, что паре наших ступеней находиться здесь опасно. Но мы побывали и на втором этаже. Из круглого зала вело множество дверей. Прямо по центру на высоте метров двух завис белый шар диаметром в метра три. Он казался необыкновенно тяжелым, сделанным из мрамора. При приближении казалось, что он упадет и покатится, давя все на пути. Когда Нис протянула руку, дотрагиваясь до глади, он оброс лесами и морями. Я вздрогнула, Нис вскрикнула от неожиданности, оборачиваясь ко мне. Снизу уже слышались шаги. Казалось, что за нами постоянно кто-то ходит, предостерегая от любопытных прогулок. Дотронувшись до превратившегося в глобус творения, Нис выдохнула. С легким шорохом и мягким дымным светом изнутри, земля преобразовалась в клубящуюся воронку. Я помню, как подошла к ней и тоже потянулась. Мы видели пещеры, людей, оживающих под нашими взглядами, незнакомые конструкции и растения. Когда нас, завороженных увиденным, отругали и выгнали, мы еще долго и оживленно обсуждали каждую из фигур. А через пару недель Анри сообщила о вечере во дворце Императора. И вот, неделю спустя я тут. И раскопки с их живой историей и шокирующими находками остались в жарком лете пустыни. А вокруг меня — холод и мрак севера.
Зайдя на кухню, Ройс зажег свет. Кстати о мраке… Усмехнулся, рассматривая меня. Я отвела взгляд, сдерживая улыбку. Даже не заметила, как выловила еще кусочек. Эта Риан готовила почти так же вкусно, как мама.
— Как?.. — Ройс постучал пальцами по груди.
Я пожала плечами. Не знаю как… Дышу же. Если бы кто-нибудь еще вытащил кочергу из меня, было бы здорово. Достав чашечку, парень налил себе и присел рядом. Засмеялся, наблюдая красную жидкость в белой посудинке. Пригубил и облизнул губы. Я вспомнила о мамонтах. Казалось, мы катались на белом исполине не сегодняшним утром, а годы назад. Тогда он был столь трогателен, что казался почти другом. Сейчас же память вернула множество причин сжимать челюсти при его появлении. Отправив в рот оставшийся кусок мяса, я начала сосредоточенно жевать. Доем, допью и уйду. Проглотив, я собралась встать. Ройс остановил, накрыв ладонью руку на столе. В груди и животе, где мерещились узлы из покореженного металла, все сжалось. Выдернув руку, я поморщилась от боли. Что же это такое?
— Не уходи.
— Не трогай. Мне больно от тебя… — Прошипела я, дотягиваясь до бутыли и беря со стола свою чашечку.
— Я вижу. — Отвернулся полукровка.
Я направилась к выходу, пытаясь успокоить дыхание. Казалось, что легкие снова начинает сжимать и скоро я не смогу вздохнуть.
— Подожди. — Привстал парень. Я обернулась. Поставила все, что держала в руках. Не хочу больше. Ничего не хочу…
Он молчал. Сложно было поверить в то, что полукровка не может что-то произнести. Тряхнув головой, я вышла. Обхватив запястье, Ройс не слишком мягко сдернул меня с лестницы. Практически поднял за плечи, направляясь обратно к кухне. Поставил у стены около проема. Подумав о том, что страх перед тем, что я снова потеряю сознание, заставляет искать мне опоры, я коротко и зло засмеялась.
— Что ты хочешь сделать? Зачем эти «нежности»?
Голос срывался, грудь разрывала боль. Дышать было тяжело. По-настоящему тяжело. Я надеялась, мороз выветрит эту боль. Надеялась, что угомонит алкоголь. Но все равно было больно.
— Я это… не предполагал. — Сказал он, и я снова засмеялась, сразу морщась.
— Какая разница? Не все ли равно?
Опустив ладони с плеч на запястья, Ройс приблизился. Сладковатый запах вина защекотал ноздри. Живот скрутило, захотелось свернуться в комок прямо здесь. Никогда такого не было. Разве может так крутить человека от простых прикосновений? Не трогай меня. Отойди!
Прижав меня к стене своим телом и надавив ногой между бедер, он прикоснулся губами к виску. Поцеловал бровь, скулу, дотронулся до груди. Я вобрала в себя воздух, боясь, что в следующий раз уже не получится. Почувствовала слезы, бегущие по щекам. Даже не собиралась. Они сами. Уйди. Просто, уйди.
— Пока я рядом, с каждым днем будет только хуже. Лучше отпусти себя…
— Просто, уйди.
— Ты же хочешь не меньше меня. Это все видят… Ты давно простила… Давно смирилась. Что же ты мучаешь… и себя и меня. Я что угодно сделаю, только скажи.
— Сделай так, чтобы здесь вместо тебя оказался Петир. — Я поймала его взгляд, пытаясь дышать как можно ровнее. Кажется, что если резко вздохнуть, прут во мне порвется, а с ним и жизнь. — И чтобы я чувствовала его как раньше. Ты отнял у меня больше чем любимого человека — сам воздух. Верни мне возможность быть женщиной с ним. Только с ним. Только это. Мне ничего больше не надо.
Опустив на мгновение взгляд, Ройс сжал ладони на боках под ребрами. Я резко выдохнула, стало легче. Замещая сковывающую боль и тяжесть, по телу полилась истома. Выдохнув, я смотрела в ледяные глаза, на близкие приоткрытые губы.
— Не могу. Ты знаешь.
— Тогда ты ничем не можешь мне помочь…
Резко отойдя на шаг, он отвернулся на секунду. Я старалась не осесть на пол, наблюдая в сумраке холла его профиль с прямым носом и плотно сжатыми губами, с упрямым острым подбородком, прямыми длинными волосами, в точности как у Кларисс, спускающимися по лицу на грудь. Лучше бы природа создала тебя подстать желаниям и поступкам.
— Дальше будет хуже.
— Хуже быть не может. Одна мысль о том, что я могу зависеть от тебя способна убить. Но ты ведь этого и хотел! Ты можешь быть доволен. Хотел отомстить отцу, у тебя получилось. Я не смогу скрыть… Думала что смогу, пока… — Я выдохнула. Было легче, но теперь дыхание сбивала злость.
— Дайан… — Обернулся он, нахмурившись. Где же обычная улыбка. — Прости меня.
Снова подошел, дотрагиваясь до лица. Одернув голову, я ударилась затылком об стену. Рассмеялась.
— Ты же сам сказал. Я давно простила и смирилась. Что тебе еще нужно?
Отпихнув его плечом, я пошла наверх. Дойти бы…
Инфора наверху не было, уже легче. Прикрыв за собой дверь, я свернулась на кровати. Полежу спокойно, и отпустит.
За окном было темно, а в комнате холодно. Накрывшись одеялом, я закрыла глаза. Все пройдет. Все всегда проходит. Сама виновата. Я достаточно хорошо узнала его еще до Умена. И сделала выбор…
Вытянув шею, я глубоко вздохнула. Как же тяжело… Все видят, что я хочу полукровку? Кто, кроме Инфора, например? Что за гадость… Хочет тело, зная, что никто кроме него не сможет успокоить его. Даже об удовольствии речь не идет. Лишь прекратить это. Я же при его прикосновениях и поцелуях могу думать лишь о руках и губах Петира. И уж кто-кто, а он знает это прекрасно.
