от решения церковных дел. Именно в ее кельях исправления Дионисия были признаны еретическими, и ему предложили заплатить штраф в пятьсот рублей. В ответ Дионисий объявил, что денег у него нет.
Характерно, что после этого Арсений подал челобитную — фактически просьбу о помиловании — не кому иному, как боярину Борису Михайловичу Салтыкову, правителю и любимцу царицы Марфы.
В Москве был созван Священный собор, осудивший Дионисия как еретика. Архимандрит и Арсений были взяты под стражу. Дионисия решено было заточить в Кирилло-Белозерский монастырь. Но в стране было неспокойно, и его оставили в московском Новоспасском монастыре. На архимандрита наложили епитимью — тысячу поклонов.
Дело Дионисия могло иметь печальный для него исход, если бы в Россию не вернулся Филарет.
Филарет отличал лиц, участвовавших в освободительном движении. В истории земских ополчений Дионисий сыграл еще большую роль, чем Гермоген. По возвращении в Москву патриарх Филарет созвал новый собор. Много часов подряд архимандрит Дионисий «стоял в ответе» перед Филаретом и собором. В прениях участвовал иерусалимский патриарх Феофан, бывший в то время в Москве. Дионисий искусно защищался. На его стороне выступил грек, объявивший, что в доводах и исправлениях архимандрита нет ничего еретического. Патриарх Феофан посетил Троице-Сергиев монастырь и преподнес архимандриту почетный дар — белый клобук.
Обвинения в ереси пугали даже людей неробкого десятка. Филарет просил иерусалимского патриарха по возвращении в Иерусалим держать совет со вселенскими патриархами и «выписать из греческих книг древних переводов, как там написано». Грек исполнил просьбу и прислал в Москву нужную отписку.
Ревнители московской старины потерпели поражение. В 1633 году Филарет велел конфисковать Уставы, напечатанные при Шуйском, потому что эти Уставы печатал «вор и бражник» старец Логин. Таким был приговор духовному предтече церковного раскола.
Дионисий не был в полном смысле грекофилом. Он ставил исключительно высоко авторитет греческой книжной традиции и богословия. Во всем остальном он был предан московской старине, считал свой народ богоизбранным и мечтал о возрождении поколебленного Смутой московского благочестия.
Решение в пользу исправления московских книг по греческим книгам, вынесенное Филаретом, готовило почву для церковной реформы патриарха Никона.
Дионисий — священник Давид Зобниновский, родом изо Ржева, был одним из самых видных церковных деятелей своего времени. Он принял постриг в Старицком монастыре, настоятелем которого он стал. Позже Гермоген вызвал Дионисия в Москву и оставил при Патриаршем дворе.
Назревало столкновение с Семибоярщиной, и патриарх поставил Ржевитина во главе Троице-Сергиева монастыря, самой почитаемой обители России.
Когда поляки сожгли Москву, поток погорельцев наводнил Троицу. Дионисий никому не отказывал в пропитании и крове. Его благотворительная деятельность спасла много жизней. Архимандрит оправдал надежды Гермогена, брошенного «литвой» в темницу. Когда Первое земское ополчение осадило Кремль, Дионисий употребил все монастырские богатства на помощь освободительному движению.
Ученики, составившие Житие Дионисия, нарисовали образ, в котором угадывались черты блаженного. Инока отличали мягкий характер, смирение и добросердечие. Он никогда не старался взять верх в споре, не употреблял власть против тех, кто отказывал ему в должном почтении. Недоброжелатели могли назвать архимандрита «неученым сельским попом» или даже «дураком», не опасаясь наказания. Оскорбления соответствовали грубым нравам, царившим в монашеской среде.
Дионисий высоко ставил книжное учение. Его келья стала школой для таких знаменитых людей XVII века, как Иван Наседка, Иван Неронов, писатель Симон Азарьин.
Священник Иван Шевелев по прозвищу Наседка явился в Троице-Сергиев монастырь в нищем образе и был выделен Дионисием. Благодаря Дионисию он овладел книжной премудростью. Наседка досконально знал Ветхий и Новый заветы и толкования на них, знал творения Василия Великого, Иоанна Дамаскина, Дионисия Ареопагита, многих других отцов церкви, был большим знатоком житийной литературы.
В 1621 году царь Михаил отправил Ивана Наседку в Данию в составе посольства, имевшего целью сосватать государю одну из племянниц короля Христиана IV. Наседке, как искусному богослову, поручено было убедить короля в необходимости крестить невесту в православную веру и раскрыть перед датчанами все преимущества этой веры. Посольство не добилось цели. Но поездка в Данию обогатила Наседку многими наблюдениями за церковным бытом и идеями протестантов.
По возвращении Иван составил сборник «Изложение на лютеры», в котором центральное место заняло обличение датской ереси. В сочинении нашли место как богословские аргументы — «от писаний», так и заметки путника.
Русских послов возили в Христианборг, где провели по строившемуся королевскому дворцу. Строительство велось по проекту Христиана, в духе Ренессанса. Послы «прошли скрозь кирку, а на ней палата», не придав особого значения увиденному. Но Наседка написал по этому поводу вирши, дав волю негодованию. Король «устроил двоекровную палату, долу же под нею двоеимянную ропату; и по лютерски нарицают их две кирки, по-русски же видим их: отворены Люторем во ад две дырки; горе убо устроен в полате блуда и пианства стол, долу же под ним…престол; многих же вводят в кирку ту смыслу королевску дивитися, велеумным же мужем не подобает безумию их дивитися».
Искусство Запада шагнуло далеко вперед, но его новшества коробили ревнителя московского благочестия: «Златом убо и сребром многа устроена телес нагота, в них же тайноблудная вся открыта срамота».
Смутили Наседку многие непривычные бытовые подробности церковного быта Дании — торговля в храме, трофейное оружие на стенах для славы королю, свободное поведение молящихся, открытые двери, через которые в кирку «лазит всякая животина».
С протестантской Данией связан был еще один эпизод. Когда московские власти стали хлопотать о браке старшей царевны Ирины Михайловны и датского принца Вольдемара, Дания отнеслась к исканиям царя более внимательно. Король согласился отпустить сына в Москву, но предупредил, что Вольдемар и его свита будут придерживаться своего вероисповедания. Со своей стороны послы просили, чтобы королевич принял новое крещение.
В 1644 году жених приехал в Москву. Михаил самолично пытался убедить датчанина в преимуществах православной веры. Последовали богословские прения, в которых участвовали Иван Наседка и датский пастор, приехавший в свите королевича.
Богословы и бояре считали, что иноверец и еретик не может быть принят в царскую семью. В противном случае будет нанесен ущерб православному царству.
Объясняя неудачу брачного проекта, подчеркивают неуступчивость принца, его преданность своей вере. Но были и другие, не менее важные причины.
Толковали, будто царь предложил Вольдемару, что он будет третьим лицом в Московском царстве, уступая лишь государю и его наследнику царевичу Алексею.
Осуществить подобные предложения можно было при одном непременном условии. Датчанину надо было предоставить удельное княжество — укрепленные замки, города и волости.
При вступлении на престол Михаил Романов отказался пожаловать удельное княжество даже своим ближайшим родственникам. Он хорошо усвоил уроки опричнины и Смуты.
Для принца
