британский йомен.
И хотя обе женщины пытались ему помешать (миссис Элфик отшвырнули прочь, а Изабель отвесили такого тумака, что чуть дух из нее не вышибли), следующие пять минут юный Саквилль систематически уничтожал все плоды ее трудов. Там действительно были платья и ночные сорочки, и драгоценные батистовые крестильные рубашечки, в которых каждый шов должен быть идеален. Были вещицы, которые она делала для своих постоянных покупателей: прехорошенькие кружевные перчатки, шали, носовые платки тончайшей работы, вышитые блузки, плиссированные вдовьи чепцы, полупрозрачные муслиновые нижние юбки – все, все это было выхвачено из папиросной бумаги и безжалостно изодрано в клочья.
Изабель упала в кресло и разрыдалась. Миссис Элфик, дрожа всем телом, смотрела, как Саквилль швырнул в камин снежно-белую кучу.
Тут мистер Харрис заметил дверь, которой разгром еще не коснулся. За ней оказался шкафчик, а в шкафчике – лакированная шкатулка, видимо, жестяная. Он потряс ее – коробка была легкой, в ней ничего не гремело.
Но Изабель тут же вскочила.
– Нет! – вскричала она. – Я… я скажу вам, где он. Только не трогайте это. Отдайте, пожалуйста. Пожалуйста…
– Ага! – обрадовался мистер Харрис. – Вот оно, наше сокровище!
Он попробовал подцепить крышку, но она оказалась заперта.
– Ну что ж, говори, где он, и получишь коробку назад. А не то молодой Саквилль с ней разберется.
Она протянула руку – он отвел шкатулку подальше. Она так и пожирала ее глазами. Бледная, тщедушная, дрожа от ужаса из-за того, что собиралась сделать, она пролепетала:
– Завтра… завтра он выступает в Королевском мюзик-холле в Хай-Холборне. Прошу вас… вы же не причините ему вреда?
Харрис протянул ей коробочку, она схватила ее и прижала к груди.
– Причинить ему вред? Ах, милая, боюсь, теперь это не мне решать. Кто я такой, чтобы вставлять палки в колеса судьбы? Королевский мюзик-холл в Хай-Холборне, говорите? Знаю такое местечко. Эй, Саквилль, лови!
И Харрис бросил ему коробок спичек.
– Вы, должно быть, думаете, дорогая, – с улыбкой сказал он, – что стоит нам повернуться спиной, и вы тут же, скок-поскок, предупредите его? О, нет, на вашем месте я бы этого не делал. Я, видите ли, сейчас держу Саквилля на коротком поводке, и поверьте, вы не хотите знать, что случится, если я его спущу. Сохраняйте благоразумие, леди, вот мой вам добрый совет.
– Но скажите же, почему? Почему вы за ним охотитесь? Что он вам сделал?
– Лично мне? Да ровным счетом ничего. Но мой хозяин давно хочет перемолвиться с ним словечком по поводу одного семейного дельца. Видите ли, милая, я юрист. Я ведь уже говорил, нет? Ну, что-то вроде юриста. А теперь отойдите подальше, потому что через минуту сажа у вас в трубе загорится. Это может быть очень опасно, так что мы с Саквиллем вас, пожалуй, оставим. Полагаю, вы нам очень благодарны за то, что мы объяснили вам, как важно это дело. Вероятно, вы даже пожелаете вознаградить меня за потраченное время, а юного Саквилля за труды? Я, кстати, заплатил ему соверен за эту работу. Разумеется, это деньги моего нанимателя, но вы только представьте, как приятно ему будет узнать, что даже эти незначительные расходы уже возмещены.
Было в его издевательски-любезной манере что-то настолько жуткое, что кровь стыла в жилах. У Изабель уже не осталось сил воевать. Трясущимися пальцами она развязала кошелек и вынула соверен, который Саквилль скромно принял.
– Не забудь сказать спасибо, – напомнил ему Харрис.
– Благодарствуем, мисс, – послушно сказал Саквилль.
– А поскольку работа такого рода пробуждает сильную жажду, думаю, полсоверена на напитки отлично продемонстрируют, как высоко вы цените наши старания.
Из кошелька появилась вторая монета.
– Больше у меня ничего нет, – слабо пролепетала Изабель. – Мне есть нечего. Пожалуйста…
– Да уж, – сочувственно проговорил Харрис. – У меня самого после завтрака маковой росинки во рту не было. Славная отбивная сейчас не помешала бы. Что скажешь, Саквилль? Но я не жду, что вы заплатите за нее, – поспешно заверил он леди. – Мужчина сам должен добывать себе пропитание. Платить буду я.
– Что же мне теперь делать? – беспомощно прошептала она.
– Честно говоря, понятия не имею. Непростой вопрос вы задали. Ну что ж, нам пора. Давай, Саквилль, мой мальчик, чиркай спичкой.
– Нет! – закричала миссис Элфик, но Харрис строго погрозил ей пальцем, и она зажала рот руками.
Саквилль действительно чиркнул спичкой и поджег кучу тряпья в камине. Пламя вспыхнуло сразу, и с ревом взметнулось вверх.
Изабель всхлипывала, как дитя, прижимая к груди жестянку и раскачиваясь взад и вперед от горя и стыда. Мистер Харрис ласково потрепал ее по голове.
– Не расстраивайтесь, дорогая, – посоветовал он ей. – Пусть это станет для вас уроком, вот что я скажу. И никогда не влюбляйтесь в шотландцев. Им нельзя доверять. Идем, Саквилль, леди сами позаботятся об огне. Не будем им мешать, так поступают только невоспитанные люди. Приятного дня вам обеим.
Глава одиннадцатая. Люк для демонов
На следующее утро, не успело еще солнце встать, чья-то рука опустила записку в щель для писем дома номер сорок пять по Бёртон-стрит, и фигура под вуалью растворилась в серых сумерках.
Нашел записку Джим. Он скверно спал в ту ночь – образы леди Мэри осаждали его ложе. Не раз и не два он громко стонал, вспоминая тепло ее коралловых ланит, затуманенный взгляд и горячий шепот… Наконец, он решил, что хватит уже мучиться, встал и потащился на кухню – зевая, почесываясь и невнятно ругаясь, – чтобы развести огонь и сделать себе чаю.
Водружая чайник на плиту, он услышал, как щелкнула крышка почтового ящика, и тут же окончательно проснулся. Он посмотрел на каминные часы: еще не пробило и шести. Подняв воротник халата, чтобы защититься от сквозняков, он побрел через магазин к входной двери и увидел, что на полу белеет клочок бумаги. Джим поднял жалюзи и прочитал:
Мистеру Тейлору
Мистер Маккиннон в большой опасности. Двое человек устроят засаду на него сегодня вечером в Королевском мюзик-холле в Хай-Холборне. Одного из них зовут Саквилль. Умоляю о помощи! Мне больше некого просить, а сама я ничего сделать не могу.
И. М.
И. М.? А, понятно. Это же Изабель Мередит!
Джим сорвал с крючка ключ, распахнул дверь, выскочил наружу и посмотрел сначала в одну сторону, потом в другую. Газовые фонари еще горели, каждый в ореоле светящейся дымки. Уже светлело. С соседней улицы доносилось тихое клацанье копыт и стук колес: какой-то торговец направлялся на рынок. Но на Бёртон-стрит было пусто. Никого не было видно, и ничто не выдавало, в каком направлении удалилась девушка.
Салли не забыла угроз Акселя Беллмана. Каждый раз, отправляясь к себе в контору, она сознавала, что в здании много рабочих, которые прекрасно видят ее на пути туда и обратно. На первом этаже сидел главный конторщик домовладельца, которому она
