Тисту.
Пони ничего не ответил.
— Я так скучаю, так скучаю по нему… и мне тяжело оттого, что я не знаю… — признался Тисту.
А лестница тем временем все росла и росла. Пришли фотографы и сфотографировали ее для газет, а журналисты написали о ней: «Прицелесская лестница из цветов — это восьмое чудо света».
Если бы у читателей спросили, каковы были семь предшествующих чудес, они бы весьма затруднились с ответом. Попробуйте-ка проверить, задайте этот вопрос вашим родителям!
Однако Светоус так и не спустился.
«Все, жду еще три утра, — решил Тисту, — а потом мне станет ясно, что нужно делать».
И вот третье утро наступило.
Тисту встал с постели в тот момент, когда луна закатилась, солнце еще не встало, а звезды уже начали падать от усталости вниз, когда ночь уже кончилась, но утро еще не наступило.
На Тисту была длинная белая ночная рубашка.
«А куда же это подевались мои ночные туфли», — подумал он. В конце концов одну из них он обнаружил под кроватью, а другую — на комоде.
Он скатился вниз по перилам, крадучись вышел из дома и направился к стоявшей посреди луга лестнице. И неожиданно столкнулся там с Гимнастиком. Вид у пони был грустный, даже шерсть казалась понурой, одно ухо висело, грива спуталась.
— Как, ты уже встал? — с удивлением спросил Тисту.
— Я решил вчера не идти в конюшню, — ответил пони. — И даже, признаюсь тебе, всю ночь пытался подгрызть внизу твои деревья, да только очень уж твердой оказалась у них древесина. Мои зубы ничего не смогли сделать.
— И ты хотел свалить мою красивую лестницу? — еще больше удивился Тисту. — Но почему? Чтобы помешать мне залезть наверх?
— Да, — признался пони.
В траве засверкали капельки росы. И тут забрезживший свет утренней зари позволил Тисту увидеть, что из глаз пони катятся крупные слезы.
— Ну что ты, Гимнастик, не надо так горько плакать, а то ты сейчас разбудишь весь дом, — стал увещевать своего друга Тисту. — Чего ты боишься? Ты же прекрасно знаешь, что головокружений у меня не бывает. Я только поднимусь и сразу же спущусь. Мне нужно успеть вернуться до того, как встанет Каролюс…
Но Гимнастик все плакал и плакал.
— О, я знал… я ведь знал, что это произойдет… — повторял он сквозь слезы.
— Я постараюсь принести тебе оттуда маленькую звездочку, — сказал Тисту, чтобы как-то утешить его. — До свидания, Гимнастик.
— Прощай, — ответил пони.
Тисту полез вверх по перекладинам из глициний, и пони стал следить глазами за тем, как он поднимается.
Движения Тисту были равномерными, легкими, ловкими. И вскоре его ночная рубашка ужо казалась размером с носовой платок.
Гимнастик всматривался, вытягивая шею. Тем временем носовой платок становился все меньше, меньше, превратился сначала в бильярдный шар, потом в горошину, в булавочную головку, в пылинку. И когда Тисту исчез из виду, Гимнастик грустно побрел прочь и принялся щипать на лугу траву, хотя совсем не чувствовал голода.
А Тисту со своей лестницы еще видел землю.
«Надо же, — отметил он про себя, — луга-то, оказывается, голубые».
На мгновение он остановился. С такой высоты все выглядит совершенно иначе. Сияющий дом все еще сиял, но теперь казался всего лишь крошечным бриллиантиком.
Ветер проникал под рубашку Тисту и раздувал легкую ткань.
«Уф, надо покрепче держаться!» И он продолжил свое восхождение. Однако, как ни странно, чем выше Тисту поднимался, тем легче было идти.
Ветер стих. Вместо шума, вместо неровного гула теперь воцарилась тишина. Солнце горело, словно какой-нибудь гигантский костер, но не обжигало. А земля превратилась в далекую тень, растворилась, исчезла.
Тисту не сразу понял, что лестница кончалась. Он заметил это только тогда, когда обнаружил, что потерял свои любимые ночные туфли и идет босиком. Лестница кончилась, а он тем не менее все поднимался и поднимался, без напряжения, не чувствуя никакой усталости. Вдруг его коснулось большое белое крыло.
«Вот чудеса-то, — подумал он, — крыло без птицы!»
И тут он вдруг оказался в каком-то огромном облаке, беловатом, пушистом, шелковистом, где невозможно было ничего разглядеть.
Это облако что-то напомнило Тисту… Ну конечно, что-то такое же белое, такое же ласковое; это облако напомнило ему усы Светоуса, но только как бы ставшие в тысячу, в миллион раз больше. Тисту шел вперед, и у него было такое ощущение, будто эти усы такие же необъятные, как какой-нибудь огромный лес.
И в этот момент он услышал голос, голос, похожий на голос Светоуса, но только гораздо более звучный, более степенный, более глубокий, голос, который произнес:
— А! Это ты, значит…
И Тисту навсегда исчез в том невидимом мире, о котором ничего не знают даже люди, которые пишут сказки.
Да, но ведь, наверное, господин Отец, госпожа Мать, господин Дырнадис, Каролюс, Амелия и вообще все, кто любил Тисту, разволновались, заметались, пришли в отчаяние. Однако Гимнастик позаботился о том, чтобы успокоить их и одновременно объяснить все происходившие до этого чудеса. Я же говорил вам, что этот пони очень, очень много знал.
Так что когда Тисту скрылся из виду, Гимнастик принялся есть траву. Хотя есть ему совсем не хотелось. Но он щипал, щипал траву немного странным образом, словно пытался что-то нарисовать, и по мере того, как он продвигался вперед, в тех местах, где его зубы убирали траву, сразу же возникала густая поросль лютиков с распустившимися яркими цветами. Закончив эту работу, Гимнастик пошел отдыхать.
Когда же чуть позже проснувшиеся обитатели Сияющего дома вышли в сад и стали звать Тисту, то увидели посреди луга две маленькие ночные туфли и такие вот три слова, выведенные прекрасными золотистыми цветами:
ТИСТУ БЫЛ АНГЕЛОМ.
Марсель Эме
Удивительные истории из жизни Дельфины и Маринетты
Живут на свете две девочки, две сестры, Дельфина и Маринетта. Живут они в сказках, но сказки эти очень похожи на настоящую жизнь. События в них происходят не когда-то давным- давно, а в наше время и не за тридевять земель, а во Франции, в самой обыкновенной деревне, на самой обыкновенной ферме.
Написал эти сказки известный французский писатель Марсель Эме. По его словам, он услышал их от большого пушистого кота, которого однажды выручил из беды: длинные кошачьи усы случайно попали в трещину в коре дерева, и их там защемило. Кот решил отблагодарить своего спасителя.
— Мне кажется, ты что-то ищешь и не можешь найти, — сказал он.
— Да, правда. Но вряд ли ты сумеешь мне помочь.
— А вдруг?
— Хорошо, я тебе скажу: я ищу интересные истории для
