Читаем без скачивания Меркнущий свет - Стюарт Макбрайд

Логан почувствовал прилив злорадства:

— Так ей и надо.

— Да, она корова в каком-то смысле. Знаете, он этими делами в доках занимался. На самом деле! Вы можете в это поверить? Я говорил Джеки, я говорил…

Потом он еще что-то говорил, но Логан отключился и только молча смотрел в окно на темный беззвучный дом. Конечно, здорово, что все ему помогают, но в основном это просто громадная трата времени. Еще полчаса, и он прикажет всем сворачиваться. Завтра он поговорит с Инщем и…

— В доме Тычка над входной дверью загорелся свет.

Стив продолжал разговаривать сам с собой, поэтому Логану пришлось толкнуть его локтем в ребра.

— Ой! Это за что?

— Что-то начинается. — Он показал на дом, из которого быстрыми шагами вышел Тычок, прижимая к уху мобильный телефон.

Сазерленд подошел к серебристому «мерседесу», стоявшему рядом с домом, и прыгнул за руль. Машина взревела, промчалась по подъездной дорожке и понеслась прочь от дома. Выругавшись, констебль Стив с третьего раза завел свой раздолбанный «фиат» и поспешил за Тычком, стараясь не обнаруживать своего присутствия.

— Как вы думаете, что за муха его укусила? — спросил Стив, когда Тычок проскочил светофор на Спрингфилд-роуд на красный свет.

— Понятия не имею…

Но чем бы это ни было, ничего хорошего это не предвещало.

Синие языки пламени неслись по лестнице, перепрыгивая со ступеньки на ступеньку и на пропитанный бензином ковер. Джеки развернулась и побежала наверх, стараясь опередить пламя. Позади нее мерцающим желтым пламенем взорвалась стена, как раз в том месте, куда ударилась последняя бензиновая бомба. Завитки черного дыма окутали следующий пролет, спиралями поднимаясь к потолку. Она затормозила на площадке второго этажа, где Ренни уже колотил в дверь ближайшей квартиры и орал:

— Откройте ради всего святого!

— Выбивай ее! — завопила Джеки.

Ренни отошел на пару шагов назад и вмазал ботинком в деревянную дверь. Рама задрожала, но дверь так и осталась стоять на своем месте.

— Еще раз!

На этот раз дверь рухнула внутрь, прихватив с собой добрую половину дверной рамы. Сзади ударила волна невыносимого жара, краска на площадке начала вздуваться пузырями, сверху закапал, а потом потек расплавленный пластик от ковра на лестничной клетке. Дым быстро заполнял лестничный колодец. Густые, черные, раздиравшие легкие клубы дыма воняли бензином и горящим нейлоном. Они ворвались в квартиру. Внутри кто-то, не переставая, вопил: «Грабят!» Индикатор дыма наконец распознал геенну огненную и добавил свое пронзительное пиканье к крикам, ругани и реву пламени.

Джеки, сорвав с плена рацию, начала вызывать пожарных и «скорую помощь» и вбежала вслед за Ренни в ближайшую комнату. Вопли перешли в неразборчивый визг. Спальня с двумя кроватями: в одной старуха прижимает к груди одеяло, рядом на тумбочке лежит вставная челюсть; с другой старик вскочил на ноги и угрожающе размахивает палкой, из штанов полосатой пижамы выглядывает морщинистый член.

— Мы полиция, ты, глупый говнюк! Есть еще кто в квартире?

Старик опустил свою домодельную дубину и покачал головой.

— А в соседней?

— Мистер и миссис Скотт. — Он закашлялся: дым уже начал просачиваться в комнату. — У них маленькая дочка и собака…

Ренни выругался.

— Открывайте это окно! — сказал он командным голосом. — Скидывайте вниз матрас, спускайте вниз жену и спускайтесь сами. Констебль Ватсон вам поможет.

Он повернулся, распахнул дверь спальни и выскочил в прихожую, захлопнув за собой дверь.

Джеки в это время скороговоркой передавала по рации в дежурную часть приметы напавшего на них мужчины, просила схватить ублюдка и выбить из него дерьмо. Она так и не поняла, куда собрался Ренни, а потом уже было слишком поздно.

— Ренни! Ренни, тупой ублюдок!

Но времени уже не было. Оставалось только надеяться, что он знал, что делал. Она присоединилась к старику, трудившемуся над закрытым наглухо окном: они рвали и тянули раму, пока она не поддалась со скрипом, как больной артритом сустав. Двуспальный матрас вывалился на улицу и, перевернувшись в падении, оставил одеяло на спутниковой тарелке. Старик выглянул из окна и с сомнением посмотрел на четырехугольник из поролона и пружин. Хоть квартира и была на втором этаже, но все равно до земли было очень далеко.

Джеки схватила его за руку и подтолкнула к открытому окну:

— Давайте, вам нужно идти первым. Потом я спущу вашу жену, и вы ее примете, хорошо? — Теперь ей нужно было кричать: рев пламени заглушал все вокруг, кроме непрестанного пронзительного визга пожарной сигнализации.

Старик помедлил, и она еще раз взглянула через подоконник на растерзанный матрас внизу на земле, метрах в пяти.

— Не волнуйтесь, — соврала она, — все будет хорошо.

— Не надо меня так опекать, черт возьми…

Старик осторожно вылез из окна, опустился на руках вниз, насколько смог, и, разжав пальцы, пролетел последние метра полтора и, чертыхаясь, свалился на матрас. Старуха оказалась и более нервной, и более тяжелой, но Джеки все-таки умудрилась вытолкнуть ее из окна; приземляясь на матрас, она едва не раздавила своего мужа, пытавшегося ее «принять».

Внутри здания что-то взорвалось, отчего дверь в спальню вздрогнула и задребезжала. Откуда-то издалека донеслось слабое завывание сирен. Джеки сделала глубокий вдох и прыгнула.

Глава 41

Выехав на Юнион-гроув, Брендан Сазерленд стал вести машину аккуратнее. Серебристый «мерседес» сбросил скорость и поехал совсем медленно, будто водитель кого-то искал. Констебль Стив тоже сбросил скорость, сохраняя постоянную дистанцию между машинами. Откуда-то спереди доносились звуки сирен. Потом в небе появилось оранжевое сияние. Что-то горело.

«Мерседес» внезапно встал посредине дороги, на тротуаре появилась фигура с бесформенным портпледом в руках; человек, хромая, подошел к машине и сел на пассажирское сиденье; автомобиль еще немного постоял и тронулся. Черт! Логан вытащил из кармана мобильный телефон и набрал номер Джеки. Он начинал беспокоиться. Она наблюдала за Гимпом, и вот теперь Гимп здесь, выглядит так, будто с кем-то подрался, и ни Джеки, ни Ренни нигде не видно.

— Ну давай же возьми этот чертов телефон!

Звонков через десять ее телефон переключился на голосовую почту, Логан выругался, прервал вызов и снова набрал ее номер.

Стив все еще висел у Тычка на хвосте, следуя за ним по Юнион-гроув к перекрестку с Холберн-стрит.

— Ни хрена себе! — Сгорая от любопытства, он пристально смотрел в лобовое стекло: впереди из крыши жилого дома били вверх языки пламени, спиралью рвались в ночную темноту неоново-желтые искры, и по небу, как синяк, расползалась пелена густого черного дыма.

Тычок спокойно проехал мимо.

Логан выругался, когда в трубке снова зазвучало сообщение Джеки, которая говорила ему, что она такая вот необыкновенная и не может подойти к телефону, так что разговаривайте с автоответчиком. Он снова прервал звонок. Снова набрал номер. Содрал с плеча констебля Стива рацию, включил и потребовал соединить его с констеблем Ватсон. Ему велели подождать: она звонила с сильного пожара и с тех пор на вызовы по рации не отвечала.

— Останови машину! — заорал он, и констебль Стив ударил по тормозам.

Логан рывком открыл дверь и помчался к горевшему зданию, во всю силу легких выкрикивая одно слово: «Джеки!» Вой сирен становился все сильнее.

Вокруг лежавшей на тротуаре фигуры собралась небольшая группа людей, один делал искусственное дыхание и массаж сердца, другие стонали и рыдали.

— ДЖЕКИ?

Логан заметил грязное, вымазанное в саже лицо. Это был констебль Ренни, это как раз он делал дыхание «рот в рот». Пострадавшей была женщина средних лет, в футболке Абердинского университета, которая была ей велика на несколько размеров. Футболка задралась вверх, открыв на всеобщее обозрение серые трусы и живот цвета белого пудинга.

— Там, — сказал Ренни, показав пальцем на женщину, сидевшую на корточках перед входом в здание; сверху на нее, как раскаленный снег, падала зола.

— Джеки?

Она склонилась над неподвижным телом золотистого ретривера, лежавшего на боку в луже чего-то темного, вытекавшего из его головы, и медленно гладила его шерсть. Откуда-то сверху на бок собаки опустился уголек, и в воздухе распространился горький запах горелой шерсти. Логан сел на корточки рядом с ней, взял ласково за руку:

— Джеки? С тобой все в порядке?

Лицо ее было грязным, как и некогда белая форменная рубашка. Она не посмотрела на него, просто смахнула тлеющий уголек.

— Начал извиваться, когда Ренни вытаскивал его из окна, — только и сказала она. В метре от нее на земле лежал почти новый матрас.