Читаем без скачивания Криппен - Джойн Бойн

— По-моему, они очень взволнованы, правда? — сказала она.

— Вы его видите? — спросил капитан Тейлор. — Можете различить его на палубе?

— Нет, — ответил инспектор Дью, пристально глядя в бинокль и качая головой. — Не могу, но я, право, на это и не рассчитывал. Это было бы чересчур просто. На борту слишком много народу.

— Хватит, рулевой, — крикнул Тейлор. — Так держать и полный вперед.

— Дождусь подходящего момента, — кивнул себе Дью. — Он где-то там. Я это чую. Ему не скрыться. Я все-таки его поймаю.

— Никогда не видела такого возбуждения, — призналась Марта Хейз, поражаясь, что люди подпрыгивают и ведут себя так, словно никогда в жизни не видели себе подобных. Она заметила, что у многих болтались руки, люди вытягивали шеи и высовывали языки, словно подвешенные на петле. — Очень странно, — сказала она. — Если хотите знать, похоже на корабль с сумасшедшими. Вы видели?

— Море свело их всех с ума, — ответил мистер Робинсон и, откинувшись назад в шезлонге и закрыв глаза, снова впал в дремоту. — Лучше всего на них не смотреть. Они как звери в зоопарке. Чем больше внимания получают, тем возмутительнее себя ведут.

— Гм-м, — с сомнением сказала Марта Хейз. — И все же чрезвычайно странно. Никогда не видела ничего подобного.

— Я бы на вашем месте не волновался, дорогая, — возразил он. — Они проплывут мимо, и мы больше никогда их не увидим. Как вы думаете, стюард не мог бы принести нам чего-нибудь выпить?

Капитан наблюдал за проходящим «Лорентиком» из штурманской рубки — рядом с ним стоял старший помощник Билли Картер. «Монтроз» вел рулевой Марк Доусон, который пятнадцать лет прослужил на Канадском Тихоокеанском флоте рядовым матросом и восемь раз подавал заявление о повышении, но всякий раз ему отказывали. Из-за этого он немного обозлился на начальство и, в частности, затаил злобу против Картера, который занял место больного мистера Соренсона, принадлежавшее, как полагал Доусон, по праву ему Однако сегодня все было иначе: он прекрасно понимал, что во время трансатлантических рейсов два корабля никогда не проходят так близко друг к другу, если на то нет какой-либо особой причины. Водная гладь широка и просторна, и во избежание столкновений каждое судно следует своим курсом. И «Монтроз», и «Лорентик» изменили обычные маршруты, и ему хотелось знать почему.

— Что-то здесь не так, сэр, — сказал он, обращаясь не к старпому, а к самому капитану Кендаллу. — Как вы думаете, почему они идут так близко?

— Понятия не имею, Доусон, — ответил Кендалл, не желая раскрывать ему тайну — считая это ниже своего достоинства. — Но я не стал бы по этому поводу волноваться: они соблюдают дистанцию. Столкновение невозможно. Так держать — и все будет хорошо.

— Но, возможно, они пытаются послать нам сообщение, — возразил Доусон, пытаясь выудить какую-нибудь информацию. — Как вы думаете, может, нам проверить Маркони?

— Просто ведите корабль, матрос, — раздраженно сказал Билли Картер. — И поменьше вопросов.

Доусон бросил на него испепеляющий взгляд, словно хотел вздернуть парня на веревке, однако сжал губы и отвернулся от них обоих. Выдержав паузу, капитан коснулся руки Картера и жестом велел следовать за ним в радиорубку.

Войдя и заперев за собой дверь, Кендалл с надеждой посмотрел на аппарат, но из больницы так и не поступило сообщения о здоровье мистера Соренсона. Прошлой ночью капитану приснился сон, что его бывший старпом умер один в своей кровати и на его похоронах не было ни единого друга. В то утро Кендалл проснулся незадолго до шести часов: по щекам катились слезы, простыни намокли от пота, во рту пересохло, и болела голова. «Почему они не присылают сообщение?» — спрашивал он себя. Сам он отправил целых семь.

— Инспектор Дью связался перед этим со мной по телеграфу, — сказал он, сев и жестом пригласив сесть Картера. — Он отправляется прямиком в Квебек, чтобы «Лорентик» мог там войти в док и выгрузить пассажиров.

— Понятно, — сказал Картер. — И он собирается там ждать нашего прибытия?

— Думаю, да, — ответил капитан. — Хотя, мне кажется, его немного волнует толпа.

Картер поднял брови.

— Толпа? — переспросил он. — Какая толпа?

— Вероятно, мы — на первых полосах всех газет мира.

— Вы шутите!

— Эта история с Криппеном была важной новостью, еще когда мы отплывали из Антверпена. Погоня придала ей остроты. С тех пор как инспектор поднялся на борт «Лорентика», за нами, похоже, следят все мировые издания. Наверно, вы заметили толпу на палубе, когда они обгоняли нас?

— Да уж, заметил, — признался Картер. — Но я подумал, они просто увидели другой корабль и пришли в возбуждение. Как и наши пассажиры. Некоторым людям очень одиноко в море.

— Подозреваю, дело не только в этом. Мы очень тщательно скрывали информацию, но скоро все должно измениться. Думаю, прежде чем прибудем в Канаду, нужно рассказать об этом другим помощникам.

— Хорошо.

— Просто чтобы они могли подготовиться к торжественной встрече.

— Конечно. И вы хотите, чтобы этим занялся я?

— Если можно.

На пару минут между ними воцарилось молчание. В последнее время их отношения немного улучшились. Старик начал понемногу смиряться с потерей мистера Соренсона и перспективой того, что на будущие несколько лет мистер Картер станет более или менее постоянной фигурой на борту «Монтроза». Хотя эта мысль не особо его радовала, ему ничего не оставалось, кроме как максимально использовать сложившуюся ситуацию. Его кораблю всегда сопутствовала удача, и так должно быть и впредь. Кроме того, капитан поделился с Картером своими мыслями о мистере Джоне Робинсоне и его мнимом сыне, и старпом не стал над ним смеяться. Напротив, Картер, видимо, даже его зауважал. Старпом доказал также, что ему можно доверять, ведь пока он не проговорился ни членам команды, ни пассажирам. Но играет ли он в шахматы? Это очень важный вопрос. Готов ли засиживаться с ним допоздна? Можно ли завязать с ним такую же тесную дружбу, как с мистером Соренсоном?

— Я хочу, чтобы вы знали, мистер Картер, — сказал Кендалл, прервав наконец молчание, но не в силах посмотреть молодому человеку в глаза. — Я думаю, что вы хорошо потрудились в этом плавании. Причем в довольно сложных условиях.

— Спасибо, сэр, — удивленно произнес старпом.

— Знаю, поначалу мы плохо ладили, но затем ваша работа произвела на меня благоприятное впечатление. И я не из тех, кто оставляет подобные вещи без внимания.

— Очень любезно с вашей стороны, сэр, но, право же, в этом нет необходимости. Я знаю, как трудно бывает смириться, когда испытанного коллегу заменяет новичок.

— Да, — пробормотал капитан, желая подчеркнуть, что Картер не заменил его, а просто исполняет его обязанности на время болезни.

— Никаких вестей от мистера Соренсона, сэр?

Капитан покачал головой.

— Никаких, — ответил он. — Но вам наверняка не терпится вернуться к жене, — добавил он, почувствовав, что на дружеское замечание необходимо ответить тем же.

При упоминании о супруге лицо Картера расплылось в улыбке.

— Да, надеюсь успеть на корабль, который третьего августа отправляется обратно в Европу, сэр, если это будет удобно. В смысле, если точно прибудем вовремя.

— Да, прекрасно.

— Я вернусь примерно за месяц до рождения малыша, но лучше подстраховаться.

Кендалл встал, не желая продолжать разговор на эту тему: семейная жизнь интересовала его ничуть не больше, чем инспектора Дью. Для обоих этих мужчин важнее всего была карьера.

— Не говорите команде до завтрашнего вечера, — сказал он. — У них хватит времени, чтобы свыкнуться с этой мыслью перед прибытием в Канаду. И хорошенько растолкуйте им, что пассажирам сообщать ничего нельзя, а не то начнется конец света. Если кто-нибудь проболтается, я найду этого человека, кем бы он ни был, и тогда ему больше никогда не плавать на судах Канадского Тихоокеанского флота.

— Понял, сэр, — сказал Картер и, встав, направился к двери. Он был доволен, что капитан предложил ему наконец скромную оливковую ветвь, ведь сам он, едва поднявшись на борт, изо всех сил старался жить согласно высоким требованиям этого человека. Ну не виноват же он в том, что у мистера Соренсона лопнул аппендикс. — Никогда нельзя точно сказать, сэр, правда? — произнес он, глянув перед уходом на капитана.

— Что-что?

— Говорю, никогда нельзя точно сказать. О людях. Что они собой представляют. В смысле, этот мистер Робинсон, выглядит так, словно и мухи не обидит. Ну а Эдмунд… я хочу сказать, с одной стороны, она действительно похожа на мальчика. Наденьте на нее мужское пальто и шляпу, и у вас не останется никаких сомнений, что она — мужчина. Думаете, она знает, что он совершил?

Кендалл пожал плечами.