— Я оформлю это через мистера Лоуери, — сказала она. — А теперь, пожалуйста, уходи.
Эдгар, улыбаясь поднялся.
— Я слышал, что Адам опять подался в Шотландию, — протянул он нараспев. — Мне хорошо известно, что Шотландия модное место в августе, но твой муж ездит туда даже в феврале. Что его туда так тянет? Уж не увлекся ли он волынкой?
— Он там рыбачит.
— Г-м-м. Действительно, подозрительно. Так-так, ухожу. Надеюсь, что скоро со мной свяжется ваш мистер Лоуери. И потом, думаю, смогу славно провести осень в Тоскании. Ты бывала в Тоскании? Цветущий край, а итальянки редкостно сексуальные создания. К тому же, все удивительно дешево.
Поклонившись, он вышел из комнаты. Она подошла к окну, выходившему на площадь Понтефракт, и наблюдала, как он взял извозчика. Она не представляла себе, как объяснит Адаму ежегодные расходы по десять тысяч фунтов стерлингов.
Она решила, что пришло время нанести визит Сидонии, леди Рокферн, жившей в городском доме леди Холлсдейл на Найтсбридже.
— Ему надо заняться политикой, — заявила Сидония со своей привычной безоговорочностью.
Разговор происходил на следующей день после обеда. Сибил пила чай с Сидонией в гостиной дома, расположенного на площади Кадоган.
— Адам слишком давно бездельничает, а руки бездельника — орудие дьявола. Ему пора приобрести себе профессию. Он говорил мне, что брал уроки, чтобы улучшить свою грамотность…
— Да. В этом отношении он не сидел сложа руки. Писать он стал вполне грамотно.
— Прекрасно. Если он может правильно написать фразу по-английски, то почему бы ему не написать подходящий английский закон. И, моя дорогая, если вы сумеете заинтересовать его политической деятельностью, ему придется сократить свои поездки в Шотландию, если ты понимаешь, что я имею в виду. Когда я была ребенком, то люди думали, что члены парламента негодяи и замешаны в зловещих делах. Но обстановка меняется… уже изменилась, между прочим. Политические деятели в наши дни должны быть респектабельными людьми… или, по крайней мере, выглядеть респектабельными. Втяните Адама в политику, и у него не будет другого выхода, как стать респектабельным. Еще чаю?
— Да, спасибо. Конечно, у него имеется место в палате лордов, но он даже не удосужился сходить туда. Как я смогу заинтересовать его?
— Внеси деньги председателю любой партии, хотя думаю, что лучше ставить на тори. Отправь мистеру Дизраэли чек на тысячу фунтов, и ты подтолкнешь моего племянника на путь блестящей политической карьеры.
Сибил улыбнулась.
— Дорогая тетя Сидония, — заключила она. — Думаю, что вы придумали великолепный план.
Глава семнадцатая
Капитан Клейтон Карр стоял на крутом обрыве, с которого открывался вид на перекресток дорог у Манассаса, и наблюдал за ходом первой большой битвы Гражданской войны. Его бесило то, что он был вынужден только смотреть на нее. Будучи адьютантом у генерала Пинеаса Тюрлоу Уитни, он должен был находиться поблизости от своего тестя, который вместе с генералом Боргардом был рядом с командным пунктом и тоже наблюдал за ходом сражения в бинокль. А сражение происходило довольно жаркое. В полумиле к северу от них конфедераты столкнулись с федералистами, и гул канонады, треск ружейных выстрелов болезненно отражались на барабанных перепонках Клейтона. Пороховой дым поднимался в жаркое летнее небо.
Отважная поездка Клейтона в Вашингтон, чтобы заполучить федеральные планы от миссис Гринхау, закончилась блестящим успехом. Этот подвиг произвел впечатление на генерала Боргарда, который заявил, что он представит Клейтона к упоминанию в списках отличившихся и к медали, как только правительство конфедератов начнет отливать медали. По крайней мере, в настоящее время не было ни малейших сомнений в храбрости Клейтона. Теперь никто не мог сказать, что он использовал родственные связи, чтобы оказаться на безопасном посту адъютанта своего тестя, хотя в этом вопросе он проявлял повышенную щепетильность. Конфедератам, так же как и федералистам, крайне не хватало обученных офицеров, и Клейтон был не единственным южанином, произведенным в офицеры еще до того, как смог выполнить команду «кругом».
В те первые месяцы войны правительство конфедератов не только не чеканило медалей, но даже система распределения обмундирования была несовершенной. Форма для Клейтона и Пинеаса была сшита частными портными, за что они расплачивались из собственного кармана. Клейтона снял фотограф, который изготовил для него дюжину карточек, чтобы раздать их друзьям и знакомым. «Если даже я и погибну, — думал он, — то у Шарлотты останется снимок, чтобы помнить обо мне». Такие же чувства испытывали тысячи солдат по обе сражающиеся стороны.
Информация миссис Гринхау относительно движения федеральных войск под командованием генерала Макдауэлла оказалась точной. Но даже с таким огромным преимуществом южан сражение проходило крайне ожесточенно в течение всего утра, и обе стороны несли большие потери. Война оказалась выгодным делом для поставщиков продовольствия и извозчичьих контор. Потрясающе скверная служба разведки федералистов допустила распространение по всему городу слухов о том, что войска двинулись на юг. Сражение ожидалось в воскресенье 21 июля. Поэтому дюжины вашингтонцев, конгрессменов и сенаторов вместе с женами и друзьями — сливки общества — приготовили и заказали закуски для пикников, включая ветчину и шампанское, и устремились на юг, чтобы наблюдать великую битву, которая, по общему мнению, заставит бунтаря Джонни драпануть домой и тем самым покончит с крупным восстанием. Конгрессмен Альфред Эли от Нью-Йорка, который захотел понаблюдать в действии тринадцатый полк из Нью-Йорка, обычно расквартированный в его избирательном участке, Рочестере, отправился в Сентрвиль с группой друзей в просторной карете, арендная плата за которую обходилась ему по двадцать пять долларов в день.
— Я слышал, — заметил генерал Уитни генералу Боргарду, — что эти окаянные дурни, любители пикников, вынуждены были уматывать прочь с дороги своих собственных войск.
Генерал кивнул, продолжая наблюдать за сражением в бинокль. Боргард с нетерпением ждал вестей. Он был назначен управляющим Вест-Пойнта как раз перед началом войны, но подал в отставку, чтобы присоединиться к Конфедерации, принял командование в Чарлстоне и отдал приказ произвести орудийный залп по форту Самтер, что послужило началом конфликта. Он высоко ценил профессиональные способности своего противника и бывшего однокашника Макдауэлла. Но он знал, что у Макдауэлла нет «натиска» и что он командует тридцатью тысячами необученных рекрутов, большинство из которых никогда не нюхали пороха. То же можно было сказать и о восставших. Но у Боргарда имелось огромное преимущество. Ему надо было добиться только одного — удержать свои позиции, удержать Оранж и железную дорогу возле Манассаса, которые были главной целью наступления Макдауэлла. Макдауэллу надо было прорвать ряды повстанцев, захватить железнодорожный узел и двинуться дальше на юг по вражеской территории, чтобы овладеть сердцем Конфедерации — Ричмондом. Боргард предчувствовал, что Макдауэллу не справиться с такой сложной задачей.
