Король Артур выслушал его мрачно и сказал:
— Готовьтесь, сэр Гавейн! Наденьте лучшие свои доспехи и вместе с братьями, Гахерисом и Гаретом, возьмите королеву, отвезите ее на место казни и предайте огню.
— Нет, благороднейший мой повелитель, этого я сделать не могу. Я не поведу госпожу нашу королеву на страшную и позорную смерть. Не могу даже думать о том, как ее привяжут к столбу, и уж тем более не стану делать этого сам.
— Тогда поручите это братьям.
— Мой господин, они прекрасно понимают, какой позор навлекут этим на себя. Но они слишком молоды и не решаются спорить с вами.
Гахерис и Гарет выступили из рядов рыцарей и обратились к королю:
— Сир, вы можете приказать нам явиться на место казни, — сказал Гарет. — Это в вашей власти. Но мы придем туда против воли. Не отмените ли вы свой приказ?
Король покачал головой.
— Хорошо, — сказал Гарет, — но мы не станем надевать доспехи и брать в руки оружие. Мы простимся с королевой мирным поцелуем.
— Бога ради, идите уже, готовьтесь! — сурово потребовал король. — Ее скоро приведут.
— Увы, зачем я дожил до такого дня! — в горести вскричал Гавейн и, рыдая, убежал прочь.
Вскоре королеве приказали надеть простую одежду и повели ее из замка к месту казни. Она исповедалась перед священником во всех грехах, а вельможи и дамы стояли вокруг и оплакивали ее.
Сэр Ланселот велел одному из своих людей затесаться среди придворных и заранее подать ему знак. Как только этот человек увидел, что королеву уже ведут, он вскочил на коня и поскакал в лес предупредить Ланселота. Ланселот с товарищами выскочил из укрытия, и все они помчались через поле на выручку Гиневре. Натиск был свиреп, Ланселот собственноручно убил с дюжину славных рыцарей, и злая судьба направила его руку так, что он убил двух младших братьев Гавейна, Гарета и Гахериса, хотя они явились на поле безоружными. В горячке битвы Ланселот не узнал их. Французские книги говорят нам, что он с такой силой ударил каждого из них по голове, что юноши рухнули наземь и их мозги растеклись по земле. Потом их нашли в груде тел — сам Ланселот так и не заметил, кого убил. Истребив врагов, а уцелевших обратив в бегство, рыцарь подъехал к Гиневре. Он дал ей платье и пояс, чтобы прикрыть ее простую одежду, и велел сесть за ним на коня; когда же она устроилась и ухватилась за своего рыцаря, Ланселот попросил ее не тревожиться больше: все будет хорошо. Они поскакали прочь, и королева благодарила Бога за спасение от смерти и, конечно же, благодарила своего избавителя.
Они приехали в замок Веселой Стражи, и там Ланселот великолепно принимал королеву. Многие вельможи и рыцари из числа его близких собрались в замке и принесли присягу на верность королеве. Когда стало ясно, что король Артур и Ланселот рассорились навек, кое-кто обрадовался такой новости, но другие прорицали новые войны и несчастья, и оказались правы.
Месть Гавейна
Узнав, как сэр Ланселот дерзко пришел на выручку Гиневре и перебил столь многих рыцарей, король Артур сильно огорчился, когда же ему сообщили о гибели сэра Гахериса и сэра Гарета, он упал в обморок от столь тяжкого потрясения. Придя в себя, Артур заговорил с теми, кто стоял вокруг него:
— Будь проклят день, когда я надел корону! Были у меня лучшие рыцари, какие когда-либо служили христианскому государю, и вот их не стало. Сорок рыцарей погибли за два дня! Сэр Ланселот и его родичи никогда больше не будут служить мне. Таков исход этой вражды. Храбрейшие в мире воины ушли от меня! — он поднялся и какое-то время тихо стоял возле трона. Потом он сказал: — Господа, торжественно приказываю вам хранить молчание. Не вздумайте рассказать сэру Гавейну о том, какая участь постигла его братьев. Узнав об этом, он с ума сойдет, — король сам зажал себе рот, то ли в ужасе, то ли в гневе: — Как мог Ланселот сотворить такое? Он ведь знал, что Гарет любил его больше всех на свете.
— Верно, сир, — подтвердил один из рыцарей, — но они пали в гуще сражения, когда Ланселоту со всех сторон грозили мечи и копья. Он сразил их, не узнав.
— Теперь уже все равно, как и почему они погибли. Их смерть породит жестокий и страшный раздор. Не будет сэру Гавейну покоя, если он не разделается с сэром Ланселотом и его родичами. Он потребует от меня, чтобы я их уничтожил, — иначе он уничтожит меня. Никогда еще не было у меня так тяжело на сердце. Странно, что о потере рыцарей я горюю больше, чем об утрате королевы. Супругу можно отыскать и другую, но где взять столь прекрасное братство, как то, что сидело за Круглым столом? Как дошло до такого? Во всем виновны Агравейн и Мордред, это они подняли бурю бед. Их ненависть к Ланселоту навлечет на всех нас смерть или бесчестье.
При этих словах все рыцари в зале разразились громкими жалобными воплями.
Гавейн узнает обо всем
Тем временем в другой части замка некий придворный разыскал сэра Гавейна.
— Ланселот похитил королеву, — сообщил он ему. — Спасая ее, он перебил две дюжины рыцарей.
— Вот как? Что ж, этого следовало ожидать. Я прекрасно понимал, что Ланселот спасет ее или погибнет в бою. Ни один достойный человек не поступил бы иначе на его месте. Окажись я в таком положении, и я бы вел себя так же. Двадцать четыре рыцаря погибли? Иисусе, сохрани моих братьев. Где они? Отчего не пришли? Первым делом они должны были поспешить ко мне.
— Воистину, сэр, — отвечал придворный, — Гахерис и Гарет мертвы.
— Что вы сказали? — все краски отхлынули от лица Гавейна. — Нет вести страшнее этой. Я любил их. Я любил их обоих, а Гарета — больше жизни. Кто убил его?
— Обоих убил Ланселот.
— Не может этого быть! Гарет любил Ланселота больше, чем родных братьев. Гарет чтил его превыше самого короля. Попроси его Ланселот принять его сторону против Артура, он бы сделал это с охотой. Он бы и со мной сразился ради Ланселота. Нет, Ланселот никак не мог убить Гарета.
— Боюсь, сэр, все были тому свидетелями: Ланселот сразил обоих.
— Итак, — сказал сэр Гавейн, — радость навек покинула этот мир.
Он лег на пол и лежал, оцепенев от боли. Когда он, наконец, поднялся, то громко и хрипло застонал. А затем, рыдая, пошел в покои короля и пал ниц перед ним.
— Дядя мой, мой господин, двое ваших благороднейших рыцарей, двое моих возлюбленных братьев погибли жалкой смертью.
Король рыдал вместе с ним, и вдвоем они воссылали к небу множество жалоб и стонов.
— Господин мой, — сказал Гавейн, — я хочу увидеть тело моего брата Гарета.
— Невозможно, — ответил Артур. — Я поспешил распорядиться, чтобы его и Гахериса сразу же похоронили. Я знал, как велика будет ваша скорбь, а вид их мертвых тел только умножил бы ваши страдания.
