угодно. Поэтому я и говорю: он ей подходил как никто другой.
— И что Иги? Я об их размолвке.
— Страшно мучился.
— Театрально?
— И это тоже было. От своей природы не уйдешь. Весь иссох. Это было по-настоящему. Под конец он решил уехать в Москву и прославиться, а потом вернуться обратно — это к нам-то из Москвы в Тихую Речку! — и бросить свою славу к ногам Милки. Господи, чего только не взбредет в голову, когда головы нет.
— Я что-то не слышал про такую знаменитость — Игнат Власов, — сказал Никита.
— И никто не слышал. В Тихую Речку он вернулся — ясное дело — ни с чем. А Милка к этому времени перебралась к вам в город. Я дала ему адрес. Это все, что я могу рассказать вам про Иги и Милку.
Галина помолчала и добавила:
— Правду сказать, я его никогда не любила. Надо быть проще и не воображать из себя бог знает что.
— А что дальше было в их отношениях?
— Право, не знаю, — пожала плечами Галина. — Я ведь закончила восьмилетку, пошла работать, встретила там своего будущего мужа и теперь счастлива хлопотами о нем и сынишке. Так что с пятнадцати лет у меня началась своя жизнь, у нее продолжалась своя. Мы, конечно, общались. Но с каждым годом все реже. Интересы были разные.
— А Людмила?
— Она закончила одиннадцатилетку и в старших классах особенно близка была с Софьей Михайловной. Она вам лучше про нее расскажет.
— Ваш драмкружок, наверно, находится в клубе? — спросил Никита.
— Нет у нас больше драмкружка, — рассмеялась Галина, поправляя фартук, в ее быстрых движениях съехавший набок. — Как Софья Михайловна уехала от нас, так всё и заглохло. Но клуб остался. Там теперь, как и раньше, крутят фильмы и дискотеки устраивают.
— И как мне найти Софью Михайловну?
— Так она к вам перебралась. В тамошний театр. Музыкальный, кажется. Или что-то в этом роде. Еще при Милке.
— А что Иги?
— Не знаю. Сгинул куда-то.
— Спасибо вам, Галина.
— Да не за что. Может, останетесь отобедать?
— Извините, не могу, — сказал Никита, поднимаясь со стула. — Пора ехать обратно. Но всё равно спасибо.
— Понимаю. Надо же, такое несчастье.
Как обычно, обратный путь показался короче.
Никита знал театр, о котором сказала Галина. У него был незамысловатый репертуар из водевилей и музыкальных комедий. При нем была студия на коммерческой основе с несколько претенциозным названием «Путевка в жизнь». Этой студией руководила Софья Михайловна Заславская.
Она оказалась очень приятной дамой лет шестидесяти с небольшим, с крашеными волосами пепельного цвета и восторженными интонациями.
— Ну как же! Помню, помню Людочку из Тихой Речки, — воскликнула она, всплеснув руками. — Прекрасно помню. Очень живая, подвижная девушка. Ее амплуа — субретка.
Софья Михайловна выдержала паузу. Лицо Никиты осталось непроницаемым, и она сочла нужным пояснить:
— В старинных комедиях это бойкая, находчивая служанка, посвященная в секреты госпожи.
Никита кивнул головой, и Софья Михайловна продолжила:
— Людочке действительно прекрасно удавались роли служанок. Озорных и шаловливых плутовок. Тогда в Тихой Речке она получила первые представления о театре, сцене и игре актера. Не могу сказать, что Бог наградил ее большим дарованием, но при благоприятном стечении обстоятельств, полагаю, она бы нашла себе место где-нибудь на провинциальной сцене.
Софья Михайловна задумалась. Ее прекрасные глаза цвета спелых оливок подернулись поволокой воспоминаний.
— Ах, если б вы знали, как много значит в судьбе актера благоприятное стечение обстоятельств. В молодости в Москве я вплотную подошла к большой сцене. Но… Сменилось руководство, пришли новые люди. И так совпало, что меня увлекла новая концепция драматургии, и я с будущим, а теперь уже с бывшим мужем уехала в глубинку, чтобы в тишине, вдали от суеты и администрации апробировать новации на девственной сцене.
Она замолчала и несколько театральным жестом поправила прическу.
— А что Игнат Власов? — поспешил спросить Никита, далекий от новаций и не расположенный выслушивать театральные воспоминания несостоявшейся актрисы большой сцены.
— Иги? У него была божья искра. Это бесспорно. Но с ним и с ней надо было работать, работать и еще раз работать. Но он рвался в Москву. Что было преждевременно.
— И что случилось там с его искрой? Вы не в курсе?
— Право, не знаю. Боюсь, она оказалась не в тех руках и безропотно угасла. Я слышала, что в Москве он запил. Что неудивительно при его импульсивной натуре. Это судьба многих несостоявшихся звезд. Среди мужчин, естественно.
Выйдя от Софьи Михайловны, Никита подумал об импульсивных натурах. Об Игнате Власове и муже Виктории Петровны. Кто из них был импульсивнее?
Время было позднее, и Никита, не заходя в отделение, отправился домой.
Глава 10
Утром Сергею позвонила Людмила Соколова. Ее звонок оказался весьма кстати. После поездки Никиты в Тихую Речку у него появились к ней вопросы, и он сам собирался ей позвонить. Они договорились о встрече в двенадцать часов.
— Сегодня едем к Людмиле Сергеевне, — сказал Сергей, положив трубку.
— Ты имеешь в виду Людмилу Соколову? — спросил Никита.
— Ну да.
— Так официально? По имени-отчеству?
— Так она ко мне обращается. После этого как-то неудобно называть ее просто Людмила. Тем более Милка.
— Хорошо. Пусть будет Людмила Сергеевна, — согласился Никита, лениво потягиваясь в кресле.
Время до назначенной встречи прошло незаметно: Сергей разбирался в ворохе служебных бумаг, Никита ему помогал.
— Пора, — сказал наконец Сергей, посмотрев на часы.
Людмила Сергеевна встретила их тихой улыбкой. Судя по всему, первая, острая боль прошла, и она смирилась с невозвратной потерей. Остались только ностальгия и постепенно затухающая грусть, которую со временем сведут на нет повседневные заботы и новые впечатления.
Одета она была по-домашнему: в простеньких джинсах и неброской кофте.
Они прошли в гостиную.
— Вот посмотрите, что я нашла, — сказала Людмила Сергеевна и протянула Сергею продолговатый предмет, завернутый в салфетку. Он развернул ее и увидел заточку. Она была сделана из огромного гвоздя, которые бывают в обиходе у плотников. С одного конца гвоздь был расплющен и остро заточен, с другого обмотан изоляционной лентой.
— Я нашла это под радиатором в гостиной, когда решила вчера прибраться в доме.
— Мы заберем ее, — сказал Сергей, завертывая заточку в ту же салфетку.
— Да, да, конечно. Мне это ни к чему.
— Вы нашли ее в гостиной, но убийство произошло в прихожей.
— Да, всё так. И я подумала, что это просто могло остаться от мастеров, и не придала бы этому значения, если бы… — Людмила Сергеевна замолчала и отвернулась к окну.
— Что, если бы? — спросил Сергей.
Подбородок у молодой женщины задрожал, но она взяла себя в руки и твердо сказала:
— Мне показалось что на
