Тут же прилагался и развернутый список как достоинств, так и сложных моментов в характере динамовского тренера. К первой группе относились громадная работоспособность, любовь к делу, отменное знание футбола, авторитет, завоеванный еще с игроцких времен. Ко второй — некоторая самоуверенность, нелюбовь к компромиссам, нетерпение к опеке над собой.
Старостин называл Бескова «бархатным диктатором», оговаривая при этом, что с игроками он действует методом убеждения, а вот с начальством — методом ультиматума. А в самом конце повествования выражал уверенность, что Константин Иванович сможет перебраться к вершине условного рейтинга.
Даже если новый старший тренер «Спартака» и не читал эту книгу, о мнении начальника команды он явно был наслышан. Но опровергнуть ступеньку на лестнице, отведенную ему Старостиным, можно было только завоеванием титулов. На момент выхода в свет первого издания книги у Бескова в активе был только один трофей — Кубок СССР в 1967 году, завоеванный со столичным «Динамо». До перехода в «Спартак» тренер выиграл еще одну хрустальную чашу — с тем же «Динамо» в 1970-м. А в 1972-м стал первым советским специалистом, дошедшим с командой до финала Кубка кубков. Однако международный приз в руки не дался.
Две харизматичные фигуры не могли не относиться друг к другу с профессиональным уважением. Но требовалась еще и человеческая совместимость. Работа в футбольном клубе — это не присутствие в офисе, например, с девяти утра до шести вечера. Общими делами требовалось заниматься каждодневно. Да взять хотя бы такую деталь: на выездные матчи в города, куда можно было добираться железнодорожным транспортом, Старостин и Бесков ездили в одном купе.
Забегая вперед можно сказать, что и в дни побед два руководителя не демонстрировали полного единства. В фильме «Невозможный Бесков», снятом в золотом для «Спартака»
1987 году, есть такой эпизод. Решающий матч сыгран, цель достигнута, в раздевалке красно-белых царит радостная суета. И Николай Петрович обращается к Константину Ивановичу: мол, Владимир Перетурин хочет взять интервью для «Футбольного обозрения». А в ответ звучит резкая отповедь: вот и давайте — де интервью сами, тем более Перетурину…
Тандем Старостин — Бесков просуществовал с 1977 по
1988 год. Девять комплектов наград, в том числе золотые в 1979-м и 1987-м, вроде бы свидетельствуют об успешности сотрудничества. Но отношения у двух руководителей были отнюдь не простыми. Рассказывали, будто однажды Константин Иванович, любитель модно и со вкусом одеться, укорил Николая Петровича состоянием его костюма и нарвался на резкую отповедь: «Ты, Костя, — сын извозчика, а я — царского егеря. Поэтому не смей мне указывать!» На наш взгляд, не очень-то похоже на старшего из братьев, на визитках которого долгое время значилось лапидарное: «Старостин Николай Петрович. Заслуженный мастер спорта». И только к концу восьмидесятых добавилось: «Старший тренер — начальник футбольной команды мастеров „Спартак“ (Москва)». Но само появление этой легенды (впоследствии опровергнутой) показательно.
Работал Старостин и начальником сборной СССР, тоже помогая Бескову. И здесь он старался отстаивать интересы игроков, причем невзирая на их клубную принадлежность. По рассказам Евгения Ловчева, однажды заместитель председателя Спорткомитета СССР Валентин Сыч, приехав на базу в Новогорске, обвинил Олега Блохина в зазнайстве и объявил о его отчислении. Ни старший тренер, ни недавно ставший начальником управления футбола Вячеслав Колосков за лучшего бомбардира в истории сборной не заступились. И только Николай Петрович не побоялся высказать собственную точку зрения: «Я оцениваю зазнайство по поведению игрока не с руководством, а с товарищами в коллективе».
Разница в характерах между Бесковым и Старостиным не могла не бросаться в глаза. Бесков подчеркнуто дистанцировался от широкой публики, Старостин всегда шел ей навстречу. Все громче начали заявлять о себе фанаты, и хотя Николаю Петровичу были не по душе их манеры, он не отказывался от попытки если не перевоспитать их, то хотя бы направить энергию в нужное русло. Когда группа поддержки прибывала в другие города и у нее возникали проблемы с местными горячими головами, мог посадить кого-то в командный автобус, чтобы вывезти со стадиона. Алексей Холчев стал свидетелем, как на матче дубля юнцы в самодельных шарфиках закидали поле серпантином (от себя добавим: скорее всего — лентами от кассового аппарата, именно они были в ходу в то время), а начальник команды лично стал убирать газон со словами: «Прекратите нас позорить».
Анатолию Круглаковскому, которого Николаю Петровичу представил когда-то еще Сергей Сальников, запомнился другой случай:
«В начале сезона „Спартак“ играл принципиальный матч в крохотном ЛФК ЦСКА. Приобретение билетов было делом сложным. Друзья-болельщики, зная о моих знакомствах, одолевали телефонными звонками. Одному из друзей я просто не мог отказать из-за его многолетней и бескорыстной любви к команде, а потому пришлось обращаться к Николаю Петровичу. Тот, как всегда, был лаконичен: „Пусть приезжает завтра к двенадцати в Сокольники“. Счастливый приятель явился к дверям кабинета задолго до назначенного срока. Рядом с ним на скамейке сидели несколько ребят из юношеской команды. И вот в коридоре появился Старостин. „Богатыри, перед вами стоит человек, значительно старше вас. Или вы этого не заметили?“ — произнес он, не повышая голоса. Ребята вскочили и почтительно выстроились у стены».
Возможно, начальник команды не мог отказать протеже Круглаковского вот по какой причине. Анатолий Николаевич рассказывал нам:
«Я работал в Университете дружбы народов. Как-то раз, выйдя из актового зала с очередного совещания, неожиданно увидел у выхода Николая Петровича. На мой вопрос, какими судьбами, Старостин смущенно поведал о своей внучке Кате, которая рвется поступать в наш университет, несмотря на мое предупреждение о трудностях со сдачей экзаменов. Ведь в то время набор советских студентов был ничтожно мал, и ни пятерки в аттестате, ни знания на экзаменах зачастую не играли решающей роли… Трудности возникли и на этот раз. Как мне удалось выяснить, фамилия Кати была внесена в так называемый „черный список“. И не в последнюю очередь потому, что члены приемной комиссии были принципиальными противниками „Спартака“.
Специальность Катя сдала на чистую пятерку, но через три дня раздался звонок Николая Петровича — по математике тройка. Но еще не всё потеряно, испытание по физике выдержано на „отлично“. Осталось сочинение, за которое тоже необходимо получить высший балл. И „черный список“ оказался поверженным, я обрел возможность обрадовать Старостина, что Катя справилась с заданием и команда „Спартак“ может продолжать спокойно тренироваться».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
