в неделю, — всё чётко подсчитал Боря, уже смирившись с тем, что выходные отменяются.
Всё-таки для семьи стараться будет, а не для своей потехи.
«Вон шейхи же как-то справляются. Хотя по сути те же мужики рабочие. Работают каждую ночь как станки или осеменяют аки быки неугомонные. Трудяги!» — тут же заметил внутренний голос: «Но у тебя-то здоровья побольше будет! Ты не рос в тепличных условиях. Хоть и белка поменьше жрёшь, а постараться должен за дюжину шейхов. У тебя и подходов побольше к женщинам будет. Главное напрочь не заебаться, а то инструмента на смену нет».
— Фу-у-у-, Боря! — протянула Дина. — Мне нужно каждый день!
— Так это до первой беременности.
— Как мало ты о беременности знаешь! А некоторым знаешь, как в это время хочется?
— А после беременности? — тут же уточнил молодой сантехник, который всего знать не мог. Но мог поинтересоваться у всех и каждого.
— Ну после… восстановиться надо.
— Вот в том и дело. Главное попасть метко. А там уже восстанавливался или снова рожай. Только о походах налево забудь. Мой, значит мой. Хотя бы… второй.
— Мы так не договаривались! — справедливо возмутилась Дина и тут же добавила. — Иди ты нафиг со своей свадьбой и отцовством! Я вон за Дичь лучше пойду. Он знаешь, как куни делает? О, да всем бы у него поучиться! А у Лютого пальцы божественные.
— Короче, по отдельности — хрень, да? — усмехнулся Боря. — И только в коллективе работать умеют?
— Ой, всё! — сказала она и положила трубку.
«Так, тут пока пару дней выходной», — тут же заявил внутренний голос: «Идём дальше по списку».
Но идти никуда не пришлось. Телефон зазвонил. А там «Степаныч» высвечивается. Надо брать.
— Да, — принял связь Боря, давно не переживая, что роуминг. Откуда бы наставник сантехнических дел не звонил, всегда за его счёт было. А счёт тот ему Похлёбкина периодически пополняла в любой стране.
— Слушай, Боря. Что скажу. Мы сейчас на Филиппинах, — начал он без прелюдий.
— И как там? Тепло? — только и нашёлся, что спросить Боря, так как знал об этой стране плюс-минус ничего.
— Да сначала над хиллерами на пару с Зоей ржали, когда те кровь куриную на пупок туристам выливали и из них «пальцами болячки и опухоли всякие доставали». Я смотрю, а там гузки и пупки от тех же куриц. Чисто разводилово. Не советую. А потом в гостиницу обратно приехали, ну и Зоя на спа пошла, а я пивка взял, и у бассейна под зонтик за столик присел. И сам на развод попался.
— Как это? — даже заинтересовался Глобальный, так как Дедова развести на его веку никому не удавалось.
— А вот так. Подходит ко мне мужик, значит. Ну знаешь, обычный такой филиппинец. Желтоватый, кареглазый, низкорослый, причёска почти под ноль. И давай на своём что-то бур-бур-бур.
— А ты? — только подогрел интерес сантехник.
— Я подумал, что мужик «очень извиняется, и просит пару долларов на то, чтобы прибухнуть». Ну вид у него такой жалостливый был. И джинсовые шорты дырявые. Да и майка потёртая.
— Так это модно же.
— Ну я-то не знал. Короче, взял ещё пива, показываю. Садись, мол. Прибухнём вместе.
— А он?
— Он заулыбался тут же, напротив меня присел. И пиво дует, довольный такой.
— Так-так-так, и что дальше было?
— А что? Сидим, лыбимся. Но пиво подошло к концу. Во всех смыслах. Думаю, сходить в номер надо, отлить. Поднялся, на конец показываю. Мол, сорян! Отойти надо.
— А он?
— А он ещё больше заулыбался и кивает во всю. Я главное, в номер пошёл, а он за мной. Ну думаю, парень тоже не дурак. И отлить хочет. А мне что, жалко? У нас в номере в Зоей и толчок, и биде, и ванна, и душ. И какой-то херни нет, чтобы площадь занять санузла. Не жалко. Пустил я его в номер. Сам зашёл, отливаю.
«А, ну всё понятно. Деньги из номера увёл или что-то стырил», — тут же предположил внутренний голос. Но Боря решил дождаться развязки, не строя догадок.
— Короче, долго отливал я. Старость не радость, всё-таки. Выхожу с извинениями. Думаю, сейчас из мини-бара что-нибудь накатим, догонимся. А он… на кровати сидит. И сука… голый. Ты понимаешь?
— Чего⁈
— А того! — заржал Степаныч. — А я смотрю, и понимаю, что что-то не так. Вроде мужик сидит. Ну, грудь волосатая, ноги, руки. Ебасос страшный. Всё, как и полагается мужику. А присмотрелся — кадыка нет. И ножки маленькие. А знаешь ещё чего нет?
— Того… самого?
— Ага! — снова горячо поддержал Степаныч, ухахатываясь. — Смотрю, а между ног пизда. Волосатая жуть, но — пизда. Дырка! Щель! Вот те крест!
— Степаныч, да иди ты!
— Так я там уже… почти был, — продолжал ржать Дедов. — Главное, сидит мужик, а между ног такое дело.
— Погоди, а Зоя что?
— Так пришла и давай ржать в голос. Ты, говорит, на какую образину меня променял? А сама по стенке сползла и слёзы вытирает. Смеха! Короче, мужика… ну или не мужика совсем, а бабу-оборотня… даже смутила. Тот… та… да похуй, короче! «Это» подскочило, оделось и убежало. А Зоя давай меня просвещать, что не только мужики сиськи наращивают и болты оставляют, чтобы туристов цеплять на задний ход, но и бабы в ус не дуют. Тем более, что усов у многих больше, чем у мужиков ихних. Тут-то я и узнал, что есть и обратные «трансформеры». А меня подснять пытались. Я же угостил приветственным напитком, вроде как. Ещё и в номер повёл. Ошибки быть не могло, но… да что я тебе рассказываю? Зоя меня потом весь вечер на улицу не выпускала, пока окончательно не убедилась, что больше не перепутаю… О, идёт. Ладно, всё. Пора нам на сафари на квадроциклах. Макак по джунглям гонять будем или вроде того.
— Ну Степаныч. Ну даёшь! — добавил Боря, но его уже не слышали.
И вроде понятно, что есть мужчина, есть женщина, а есть те, кому этого мало. И давай они от своей роли природной отказываться и трансформацию устраивать. Тесно им, мол, в этом теле. Нужно другое. А раз переселения душ ещё по ОМС не отпускают,
