Повышение мобильности отрядов, бригад и соединений, рост ожесточенности борьбы в тылу врага в 1944 г. были вызваны также усилением карательных действий немецко-фашистского командования против партизан.
Немецкое командование прилагало огромные усилия, чтобы обезопасить свой тыл. Оно вынуждено было держать на оккупированных территориях огромные силы.
Стремясь «очистить» прифронтовой тыл от партизан, фашистское командование все чаще бросало против них идущие на фронт полки и дивизии, поддержанные танками, артиллерией, авиацией. Только в Белоруссии за три года оккупации (июль 1941 – июль 1944 г.) было осуществлено более 130 карательных операций. В них одновременно участвовало от 30 до 100 тыс. солдат и офицеров {203}. В этих условиях разведывательная и диверсионная работа во все большей степени сочеталась с боевыми действиями против карателей, жандармерии, полиции, националистических банд.
Ее результаты имели большое значение и явились существенным вкладом в осуществление всех стратегических операций Красной Армии в 1944 г.
Вот как писал об этом применительно к операции «Багратион» маршал Г. К. Жуков:«Разгром немецкой группы армий «Центр» проходил в тесном взаимодействии с партизанами. В ходе наступления наших войск партизаны провели ряд операций на железных и шоссейных дорогах, разрушая мосты и важные железнодорожные сооружения… Активные действия партизан на тыловых путях немецких войск парализовали деятельность снабжающих органов и перевозки, что еще более подорвало моральное состояние немецких солдат и офицеров» {204}. Приведем и авторитетное свидетельство крупного гитлеровского генерала Г. Гудериана: «…малая война за линией фронта… оказала решающее влияние на исход целых сражений, например в 1944 г. на центральном участке Восточного фронта» {205}.
С определением «решающее влияние» вряд ли можно согласиться. Здесь явное преувеличение, вполне, впрочем, объяснимое с точки зрения немецкого командования: иначе бы пришлось открыто признаться в превосходстве советской стратегии. Но само по себе это признание весьма примечательно.
Значительный вклад в общее дело партизанской борьбы в 1944 г. внесли омсбоновские отряды, бригады и соединения. В Ставку и штабы фронтов почти ежедневно поступали донесения омсбоновских разведчиков.
Много сведений отряду «Богатыри» сообщила из Минска его связная Лидия Лавренюк – Уралочка {206}. Прямую связь со штабом генерала Рокоссовского поддерживали также Д. И. Кузнецов, Д. П. Распопов {207}.
А. Морозов, командир «Неуловимых», докладывал в июне 1944 г. о наблюдаемом разведчиками большом передвижении войск через Вильнюс в сторону Минска {208}. Разведчики отряда Волокитина добыли особо секретный приказ о сосредоточении в районе Вильнюса крупной вражеской группировки, имевшей целью задержать наступление Красной Армии на Восточную Пруссию. Эти данные немедленно были переданы в Центр. Чрезвычайный характер имело и сообщение, поступившее от товарища Серго, о немецком плане вывоза из Каунасского гестапо еврейских детей и их уничтожения. Благодаря своевременным действиям партизан Шумаускаса (полковника Казимира) были спасены сотни детей {209}.
Но основное внимание накануне наступления советских войск омсбоновцы уделяли диверсиям на коммуникациях врага.
Зимой и весной 1944 г. подрывники бригады Градова систематически выводили из строя стратегически важные и особо охраняемые участки прифронтовых железных дорог Минск – Осиповичи и Минск – Столбцы, а также параллельно идущие шоссейные дороги {210}. Одна только подрывная группа Ф. Боровика в июне – июле 1944 г. подорвала шесть эшелонов противника.
Командовавший в этот период бригадой «Неуловимые»
майор А. Морозов отмечает :
«Вообще можно сказать, что наибольший урон противнику наша бригада нанесла своей диверсионной деятельностью. Все ее бойцы хорошо владели ее техникой и тактикой. Материальная база и технические средства также были достаточными» {211}.
Ударам в 1944 г. подвергались дороги Минск – Молодечно, Лида – Молодечно, Гродно – Вильнюс, Лида – Вильнюс, Молодечно – Вильнюс. С этой целью в дальние рейды каждый месяц уходили две-три группы подрывников {212}. Так, с 27 по 30 мая в районе Руднецкой пущи действовали усиленные группы капитана Щербины и лейтенанта Полунина. В пути группы вступали в бой с гарнизонами противника, нанося ему серьезные потери. Группе Полунина удалось вывести из строя железнодорожный разъезд на участке Лида – Молодечно, а обеим группам – парализовать работу Вильнюсского железнодорожного узла {213}.
В июне 1944 г., в разгар «рельсовой войны», девять отрядов бригады под общим руководством А. Морозова и М. Рыбакова с боем захватили ст. Юратишки и вывели ее из строя. Были уничтожены станционные сооружения, путевое хозяйство, склады, мастерские, лесопильный завод. Партизаны смело атаковали прибывший на станцию поезд, убив и ранив в общей сложности свыше 300 солдат и офицеров. Движение на дороге было остановлено на сутки.
Всего же подрывники бригады совершили в июне 1944 г. 49 диверсий, подорвали 21 эшелон с живой силой и техникой {214}. В эти дни подрывник отряда Александр Солисюк пустил под откос свой 20-й эшелон {215}. Особенно памятной для него стала диверсия под Лидой в мае 1944 г. На этот раз подрывники поставили на пути, в 80 м от идущего паровоза, заряд со взрывателем с шомполами. И хотя впереди паровоза шло шесть пустых платформ, заряд благодаря точно рассчитанной высоте шомполов взорвался под паровозом. Так был уничтожен эшелон с танками и живой силой {216}.
43 эшелона подорвали в течение шести месяцев 1944 г. подрывники отряда «Боевой» [60] .
Несколько эшелонов с живой силой и техникой спустили под откос подрывники из отряда Б. Галушкина И. Гудзь, С. Кушнир, С. Панин, Г. Шиман, А. Селезнев. Ими же было подорвано на шоссейных дорогах несколько автомашин {217}.
В ночь с 7 на 8 апреля 1944 г. подрывной группой Ф. Эскрибано из отряда Д. Кузнецова был взорван бронепоезд на полустанке Каменевка (у ст. Талька) на участке дороги Марьина Горка – Осиповичи. При содействии местного жителя – 16-летнего Ивана Соловьянчика – группа под носом у фашистской охраны проникла на полустанок, и подрывники Я. Фокин и Е. Лазаревич заложили неизвлекаемую мину. При отходе группу накрыл луч прожектора, и ее обстреляли из пулеметов и пушек. Но бойцам удалось благополучно добежать до спасительного леса. «В этот момент, – вспоминает подрывник Л. Семин, – ярко-белая вспышка как молния осветила всю местность. Сильный взрыв потряс воздух, за ним последовало пять взрывных ударов». Группа еще не успела вернуться на базу, а там уже были известны результаты диверсии. «Как вам удалось накрыть эту «цель»? – спрашивал у Эскрибано С. Ваупшасов. – Ведь мы так долго охотились за нею!» Центр и командование фронтом специальной радиограммой объявили группе особую благодарность и пожелали новых успехов. Через несколько дней группа, в которую входил и автор этих строк, вновь вышла на задание. Нас вновь вел тот же проводник Иван. Майская ночь коротка. Дважды подрывники безуспешно пытались пройти к путям на перегонах, но их засекали и обстреливали часовые и патрули. Тогда Иван предложил проникнуть на ст. Верейцы в расчете на то, что фашисты меньше всего ждут нас на станции и поэтому там охрана будет не столь бдительной. Удачно обойдя посты, Иван вывел группу к полотну железной дороги. Фелиппэ и Иван залегли в охранении. Я. Фокин и Е. Лазаревич быстро установили на первом пути мину нажимного действия. Мы с Л. Семиным на втором пути ставили неизвлекаемую мину. Работа требовала особой осторожности: контакты электровзрывателя – коварные спирали – могли сомкнуться при малейшей оплошности. Нельзя было оставлять никаких следов: ведь при утреннем обходе фашисты тщательно проверяют пути. Выбираем землю, кладем в плащ-палатку. Ставим толовый заряд, на него – минный ящик с щепкой-предохранителем, не дающим спиралям сомкнуться. И вдруг в воздух взвилась ракета. Упали в тень стоящего на соседних путях вагона. К счастью, фашисты нас не заметили. Быстро зарываем мину, сняв с предохранителя, выкладываем вдоль пути камешки, забеленные известью, и уходим, унося в плащ-палатке лишнюю землю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
